— Когда вы почувствовали первые симптомы?

— Какие?

— Вы говорили, что у вас сильно болит голова. Когда это началось?

Молодой человек снова прикрыл глаза, словно ему было больно смотреть на свет.

— Давно. В начале лета.

Странно. Может, все это никак не связано с убийством Полины?

— А фамилия Чехов вам ни о чем не говорит?

Южный удивленно на меня покосился и издал сдавленный хрип:

— Писатель…

Я мысленно дала себе подзатыльник.

— Нет, я имею в виду реального человека с такой фамилией из окружения Полины?

Парень отрицательно помотал головой.

— Спасибо, что нашли силы поговорить со мной. У меня последний вопрос.

Алексей посмотрел на меня внимательно, словно первый раз видел.

— Скажите, Полина совсем ничего не успела сказать во время той вашей встречи накануне ее смерти?

— Ничего… что связано… с ней. Я не хотел слушать. Она что-то сказала про наше расставание…

Я насторожилась:

— Что именно?

— Она хотела переехать ко мне. Мы… мы… из-за этого и расстались. Она сказала тогда, во время встречи: «Виноват этот чертов дом!» Но я сказал, что дело не в доме, а во мне. Я уже ничего не хотел… никаких отношений… я очень устал от нее. И не хотел слушать…

Бизнесмен побледнел и отвернулся:

— Спать хочется.

Я понимающе кивнула и поднялась, но тут Алексей с усилием сказал:

— Стойте.

— Что такое?

Молодой человек посмотрел на меня и отвел глаза:

— Нет, ничего…

— Вы что-то вспомнили?

— Нет. — Он закрыл глаза, давая мне понять, что больше ничего не скажет. Настаивать смысла не было.

— Отдыхайте. — Я придвинула стул на прежнее место у прикроватной тумбочки и вышла из палаты, тихонько притворив за собой дверь, после чего нашла его лечащего врача — худенькую женщину с уставшими глазами — и попросила ее:

— Как только будут готовы результаты анализов Алексея Южного, позвоните, пожалуйста, следователю Морошину. Вот номер. — Я быстро выдернула лист из записной книжки, нацарапала плохо пишущей ручкой телефон Льва Марсовича и передала его медику.

— Мы не имеем права разглашать такие сведения без соответствующей санкции.

— Будет санкция. Просто позвоните и скажите, что результаты готовы. Это номер следователя, можете проверить. Информация о Южном очень важна для расследования. Я предупрежу следователя, чтобы он оформил запрос.

Свой номер я оставлять не стала — частным детективам врачебную тайну не разглашают. А насколько проще стала бы моя жизнь!

Выйдя на улицу, я достала из сумки телефон и набрала Морошина. Когда он ответил на звонок, я, не здороваясь, выпалила:

— Не знаю пока, куда я выруливаю со своими догадками, но точно знаю, где искать!

* * *

Таких высоких оград я, пожалуй, не встречала никогда. Она представляла собой сплошную стену из обожженного кирпича темно-багрового, почти черного цвета. Высота этого сооружения составляла больше двух метров. Разглядеть, что творится внутри периметра, не было ни единого шанса.

Я припарковала машину немного в стороне, спрятавшись за другим автомобилем, который, судя по пыли на лобовом стекле и сдувшимся шинам, стоял тут с лета. Вокруг виднелись частные владения, но построек было немного. К дому вела проселочная дорога с горбами и рытвинами. Она была немного выровнена в той части, что вела к дому, но, убегая дальше к другим строениям, видневшимся вдали, становилась совсем непролазной.