— Однажды она сказала, что подслушала разговор Иртеньева по телефону. Он вышел из здания и говорил на улице, она вышла на обед. Он сказал кому-то: «Если Чехов со всем разберется, будет неплохо». Это все.

— Вы понимаете, о ком или о чем шла речь?

— Понятия не имею. Даже не знаю, имело ли все это отношение к ситуации с мебелью. Но Полина просила меня запомнить этот разговор. Мне кажется, она подозревала, что случится что-то нехорошее, и хотела, чтобы я рассказала об этом кому-нибудь… вроде вас…

— Так Полину Иртеньев не уволил из страха, что она расскажет полиции? Простите, но это как-то нелогично.

— Иртеньев посулил ей что-то. Точно не знаю что. Он постарался замять это дело так, чтобы остальные сотрудники не узнали деталей, но слухами земля полнится. От заказчика щедро откупились и привезли ему настоящую мебель. А Полина осталась работать.

Провожая меня, Мария вышла в коридор. Я невольно остановила взгляд на обшарпанной обстановке, и от нее это не укрылось.

— Это съемная квартира, — сказала она, явно испытывая неловкость за потрепанный вид своего жилья, — на новый дом мы с мужем пока не заработали.

Две светлые головки выглянули из-за угла. У одного мальчика на щеке алела длинная царапина. Я подумала, что пока эти шаловливые обезьянки не вырастут, Мария с мужем не будут торопиться с покупкой дома.

* * *

Морошин пришел не один. С тортом.

Пока я разрезала на аккуратные куски фирменный «Панчо» из кафе «Турандот» и недоумевала, откуда он узнал, что это мой любимый десерт, Лев Марсович достал из папки блокнот и ручку.

— Итак, что мы в сумме имеем? — пробормотал он. — Для начала неплохо бы обзавестись подозреваемыми.

Я присела напротив, поставив блюдо с порезанным тортом посередине, после чего положила себе на тарелочку один кусок и облизала пальцы, испачканные кремом. Морошин, в отличие от меня, воспользовался вилкой и ножом, чтобы переложить себе один из кусочков.

— Подозреваемый пока у меня один и довольно четкий — Иртеньев, — ответила я.

— Да, фигура вырисовывается крайне непривлекательная. Но мотив? То, что он мошенник и просто отвратительный тип, делает его всего лишь мошенником и отвратительным типом, но не убийцей.

— Возможно, он хотел скрыть свои грязные делишки и сохранить репутацию, — возразила я. — Кто бы у него заказал разработку интерьера после такого скандала? Поэтому он, во-первых, заткнул рот заказчику, выплатив ему деньги и, уверена, накинув сверху в тройном размере. А во-вторых, каким-то образом укротил Полину. Деньги, шантаж, угрозы — что угодно. Но она была слишком правильной и порядочной. Скорее всего, Иртеньев испугался, что она его выдаст, и устранил проблему. Как тебе теория?

Прежде чем ответить, Морошин тщательно прожевал кусок и положил вилочку на блюдце.

— Здравое зерно в твоих рассуждениях есть. Одно меня смущает — выбор орудия убийства.

Я поникла.

— Ты прав. Все можно обставить проще. Зачем такие заморочки с редким ядом?

— Вообще это никак не отменяет тот факт, что Иртеньев первый подозреваемый по этому делу, — продолжил Лев Марсович и подцепил еще один кусочек «панчо», — с вашего позволения…

Я заварила кофе, а своему собеседнику травяной чай и приготовилась слушать его рассуждения:

— То, что нам неизвестны мотивы, не значит, что их нет.