-  Погоди, пусть оторвется, - выдохнул в затылок Амалии Джек.

    Она встряхнула головой и пошла. Четвертый, пятый, шестой дом; телефонная будка… Оп! Басс обошел угол изгороди и пропал из виду. Амалия на цыпочках просепетила следом - как раз вовремя, чтобы увидеть, как его впустили в дом. Хлопнула дверь, и опять настала тишина. Потом через ее завесу пробилось что-то вроде, кошачьего мяуканья; Марта Лионель изъявляла восторг по поводу прибытия нового гостя.

    …Оставим их всех на время. Амалии надо набраться решимости, чтобы войти в дом, - или не входить пока, но тут ведь негде спрятаться и вести наблюдение, а «объекты» после рандеву могут и уехать (она не сомневалась, что Эйвон в доме). Оставим ее решать эту дилемму и вернемся в Нью-Йорк, на знаменитый остров Манхэттен.

    Над Манхэттеном висела предутренняя тьма. За ночь теплынь сменилась резким холодом, ледяным ветром со снежными зарядами. Крупные хлопья лепились к окнам мабеновской квартиры в солидном доме на Коламбия-авеню. Еще не было шести часов. Спала госпожа Мабен, спали на своей двухъярусной кровати дети, спали собака с кошкой, но это было их всегдашнее занятие. Жак один бодрствовал. Он сидел в кабинете, небольшой комнате с глухими шторами, и прихлебывал из большой кружки растворимый кофе с молоком. И думал. Лучше всего ему думалось по утрам, в своем доме, в своем кресле, пока дети еще не встали и на Коламбия почти нет машин. Сейчас утро пятницы; если за сегодня он не найдет сыскного агентства, то почти наверняка пропадут еще два дня. Вчера вечером он побывал в агентстве, чванно именующем себя Пинкертоновским и дерущем чудовищно высокие гонорары - страшно подумать, какие. Живодеры… Он согласился на их требования, так они, видите ли, еще должны подумать! Разумеется, он пока не обозначил, в какой европейской стране надо вести поиск… Впрочем, это, возможно, и к лучшему - что дерут такие деньги: труднее будет перекупить… «Наверняка будут перекупать, - ду-

    Мал Жак. - Ведь как нагло вчера висели на хвосте; слава Богу, я успел подогнать вторую машину к Рокфеллер-центру, пробежать насквозь и пересесть. - Он перекрестился, подняв голову к распятию, висящему над столом. - Господи, мне нужна Твоя помощь, как никогда. Помоги мне одолеть этих слуг дьявола, Господи!»

    Он оттолкнул кресло от стола, поднялся Нет. Он не будет иметь дела с Пинкертоном г Слишком известное агентство. Он будет работать либо с тем, кого найдет Бернанос, либо сам отыщет через знакомцев в ФБР. Сегодня же.

    Покряхтывая, крутя головой, Жак Мабен прошелся по тесной комнате. Время, время… Он не думал о том, что чувство утекающего времени, потребность делать дело сейчас, сию минуту, - непременное качество хорошего полицейского. Он не умел и не любил философствовать и думал о том, что мисс Бонфельд велено звонить в любое время суток, а она почему-то не звонит, и что надо немедля увидеться с Джо Бернаносом.

    Вернулся к столу, допил кофе и пошел будить детей. В Америке встают рано.

    Они с Джо увиделись через полтора часа, то есть все еще ранним утром, причем Мабену на сей раз не пришлось уходить от «хвоста» - он назначил встречу в небоскребе «Дженерал карз», рассудив, что в утреннем потоке служащих фирмы Бернанос будет незаметен.

    -  Дружочек мой Жако, - сонно приветствовал Мабена старый приятель. - Безумный Жако. Ты знаешь, когда я вчера добрался до подушки? До подушечки своей? Что опять случилось, мой французик?

    Он попытался перекладывать бумажки на хозяйском столе - Мабен это пресек. И объяснил, что ему с очень большой вероятностью понадобится команда сыщиков в Европе, для начала - в Голландии, чтобы найти одного американца.