-  Ага, - сказал Мабен. - И что?

    -  Да ничего. Проболтались, а потом стали отпираться.

    -  Вот в чем дело…

    -  Какое дело?

    -  Да так, пустяки.

    Мабен пока никому не хотел говорить об Амстердаме и о том, что Амалию и Джека никто не преследовал на пути из Франкфурта.

    -  Темнишь, - констатировал Джо.

    -  Не хочу отягощать тебя лишней информацией, - солгал Мабен.

    -  Ну и не надо, - жизнерадостно заявил Джо. - Вот что я хочу сказать: такая картинка - это ненадолго. Ставлю свой пиджак против твоей пуговицы, что сейчас они как бешеные ищут детективов - ловить твоего изобретателя. В Европе…

    -  Прав ты, наверное, - сказал Жак. - Ты всегда соображал на этот счет… Прогнозист. Хорошо, так ты зарядишь своего человека в Лондоне?

    Бернанос все-таки схватил факсограмму со стола. Мабен терпеливо отнял ее.

    -  Привязался! - крикнул Бернанос. - Сказано - сделано, пока денежка капает! Ты меня не сбивай, знаешь, что я прогнозирую? Они обратятся к Лентини.

    -  Крепкий прогноз… Так-таки к самому? - спросил Жак, хотя и сам понимал, на чем этот прогноз основан.

    -  К кому же еще! Он на деньги дико жадный - ну, они все жадные, но этот ведь держит слово, каждый знает, Жако, и смотри! Вот ты к нему прибываешь под покровом ночи, привозишь что надо и даешь заказ, а? Никто на свете, кроме него, не будет знать, кто заказчик. Он-то не проболтается. Машина заработает, отлаженная машина, ведь они держат натасканных ребят, чтобы искать изменников и вообще кого надо. И не только искать, но и убивать. Крестный папаша Лентини, вот кто им нужен, и как они с ним споются, тогда держи свои штанишки покрепче…

    -  Убил… - сказал Жак. - С семейством Лентини совладать трудно… Твой совет?

    -  Прикончить Лентини, - изрек Бернанос и захохотал. Потом добавил, все еще ухмыляясь:

    -  Запрячь своего изобретателя под землю. Кстати, у меня есть… э-э… свой парнишка… у Лентини. Не дешевый парнишка.

    Мабен покивал.

    -  Включишь в счет. Сейчас деньги нужны?

    -  А когда и кому они не нужны? - сказал Бернанос.

    "Боже, Господь мой, помоги, - думал Жак, заполняя голубой листок чека. - Помоги и против Лентини». Еще работая в ФБР, он понял, что против этого «крестного отца» никакие средства не действуют. Уже тогда «семья» Папы Летгини подмяла под себя половину Нью-Йорка, и ходил упорный слух, что мэр - его протеже и ставленник. И ведь хороший был мэр, между прочим… На Бога только и оставалось надеяться.

    Они условились, что Джо позвонит и передаст по факсу координаты лондонского «парнишки» - без комментариев. И Мабен погрузился в прочие свои дела, придавленный, как Сизиф, камнем ожидания.

    Амалия между тем мерзла. Отчаянно мерзла. С ней приключилась та же беда, что и с Эйвоном по приезде, - не было денег, подходящих для телефона-автомата. А обнаруживать себя без благословения шефа она все же не решалась. И они с Джеком притулились под забором, прикрывающим хотя бы от ветра, и стучали зубами, ожидая неизвестно чего. Джек безостановочно ворчал и особо упирал на то, что Голландия - дикарская страна, потому что из нее нельзя позвонить в Штаты за счет вызываемого абонента.