Она проснулась. На кровати рядом с нею сидел Эйвон и тихо, но от души смеялся. Ха-ха-ха. Амалия села, почему-то потрогала его за локоть, промычала:

    -  M-м, извините, Джо, я как-то вдруг свалилась и уснула.

    -  А как не свалиться, - со вкусом сказал Умник, - после такой вот дороги! Ты, конечно, железная девка, да не стальная все-таки…

    Оказывается, она все еще держала его за локоть. Поняв это, поспешно убрала руку и пробормотала;

    -  Ох, извините… - И сейчас же увидела, что он примеряется - не приласкать ли ее, и опять взяла его за могучий локоть. - Совсем еще сплю.

    Тогда он вдруг поднялся с кровати и тихо приказал:

    -  А просыпайся. Есть дело.

    Амалия вскочила тоже - стояла, пошатываясь. Сон еще бродил в ней, мелькали перед глазами отмытые аэродромные стекла и почему-то харя агента ФБР Родригеса, который, оказывается, в ее сне изображал Мабена,

    -  Просыпайся… - Берт взял ее за плечи и слегка встряхнул, - Начала соображать, а? Она высвободилась и покивала.

    -  Твоему Джонни этому можно доверять, а? Амалия подумала и ответила, глядя в его темные прищуренные глаза:

    -  По-моему, Джек - надежный парень. У меня нет причин ему не доверять.

    -  Вплоть до какой суммы? - спросил Берт

    -  Что вы хотите этим сказать?

    -  А очень просто: сколько ему надо заплатить, чтобы он стал ненадежным?

    -  Ну, не знаю… Трудно так судить о человеке, с которым работаешь.

    -  В вашем ремесле только так в надо судить, деаочка.. Скажем, миллион. Если вот тебе предложат миллион на счету в хорошем банке, ты назовешь мой адрес?

    -  Неужто за это могут предложить миллион?

    -  Им, - он ткнул пальцем в окно, - им это пара пустяков. Что для тебя доллар.

    Она почему-то оглянулась на окно, нахмурилась и сказала:

    -  Бас я не выдам ни за миллион, ни за десять,

    -  Тебе я верю. А он как?

    -  Но почему вас это заинтересовало, Берт?

    -  Джо меня зовут, - прогудел он сердито. - Джо… Я вот думал: послать его к твоему Жаку, курьером. А если его перехватят? И - миллион?

    -  Если предложат миллион, не знаю, - призналась Амалия. - Неужели вы думаете, что могут предложить такие огромные деньги?

    -  Ладно, давай-ка сядем, - сказал Умник.

    И он рассказал ей наконец-то, как обстоят дела. Рассказал о своем изобретении, и о том, что делалось в опытом цехе, когда его взорвали, и вообще о непременной и неизбежной реакции нефтяных заправил на страшную угрозу их рынку. Реакция неизбежна - он это подчеркнул. И в конце уже с некоторой осторожностью добавил, что, объективно говоря, не сомневается: лично он обречен, потому как убить можно кого угодно при любой, самой плотной охране - дело лишь в том, сколько израсходовать денег и сколько потерять исполнителей. Сейчас «Дженерал карз» пытается дать в прессу информацию об изобретении, надеясь предотвратить террор, да впустую, как он полагает, впустую…

    Амалия сидела на кровати пряменько, как встревоженный суслик, и переваривала все это. О многом она и сама догадывалась - да почти обо всем, если честно. Как раз в утро взрыва она через компьютер залезла в «Кто есть кто» и разобралась, что господин Бабаджанян - один из самых могущественных людей в компании «Эксок», одной из самых могущественных компаний в стране, да и в мире, пожалуй.