-  Значит, будем охранять это предприятие? - наседал Джек. Он выспался, и ему хотелось поговорить.

    -  Если возьметесь, - лениво ответствовал Умник. - Но сначала будет уборка, обустройство… Одежду вот вам надо купить - тебе, например, чистая рубаха нужна, верно?

    -  Еще как нужна, сэр, - чистосердечно сказал Джек.

    Он был стандартный американец и привык менять рубашки, а желательно и джинсы, каждый день как минимум. О носках и говорить нечего. Во Франкфурте он, правда, сменил рубашку (ужаснувшись европейским ценам), но когда это было!

    -  Вот видишь… Как у вас с деньгами, ребятишки? Есть на что купить приличную одежку, комбинезоны рабочие, все такое? Чеки ваши тут не примут.

    -  А кредитные карточки примут, - выпалила Амалия, которая уже сто раз прокляла себя за то, что ринулась на поиски, не взяв с собой ничего - ни одежды, ни обуви.

    -  Еще спасибо скажут, Амми… Значит, завтра езжай с Мартой, купишь то, что надо, на обоих, а ты, Джонни, поедешь с нами прямо туда.

    Из-за причуд английского языка «Джек» есть уменьшительное от имени «Джов» - так же, как «Джонни». А из-за странностей американского обихода, уменьшительным именем можно официально пользоваться как полным, наглядным примером чему служит президент Билл Клинтон, полное имя которого (Уильям) все давно и прочно забыли.

    Джек хотел было сказать, что он - именно Джек, а не Джон, однако решил не вязаться с этим чудаком,

    -  Это далеко? - спросила Амалия.

    -  Э, тут все близко, здесь тебе не Америка… Ты, значит, его обмерь или как там полагается - нас с Роном Марта уже измерила вдоль и поперек. Отличная компания! - объявил Умник с неожиданным весельем, - Все примчались чуть не нагишом!

    Амалия сразу оценила новую перспективу; возможно, там легче будет наладить охрану, - если Мабен пришлет людей, как обещал. Она осторожно спросила:

    -  Простите, Джошуа, но могу я вызвать сюда подкрепление для охраны? Вдвоем, вы же понимаете, мы мало чего стоим, верно?

    Умник встал и заходил по комнате, бубня под нос какую-то мелодию. Амми вслушалась и поняла, что это - знаменитая негритянская духовная песня «Отпусти народ мой». Старая, как мир; в представлении Амалии - едва ли не как сама Библия.

    Наконец Умник заговорил:

    -  Охрану заводить, наверное, надо, И тебе я верю. Жаку вашему - верю. А средствам связи не верю. Поручиться могу, его телефоны прослушиваются. Согласна?

    -  Вам виднее, - сказала Амалия. - Мы с Джеком не знаем общей обстановки, информации у нас - почти что ноль, Джошуа. - Было очень странно называть его чужим именем. Она вздохнула и закончила:

    -  Не знаю, что и предложить.

    -  Я тоже не знаю, - сказал Умник. - Но подумаю ; подумаю… Телевизор посмотреть не хотите? Вон в углу есть маленький, а я пошел к Рону.

    Телевизор действительно стоял в углу под занавеской, действительно маленький - и черно-белый. Кому ж такое захочется смотреть? Амалия еще раз вздохнула, ощутив вдруг безмерную усталость. Сказала Джеку, чтобы он подежурил внизу, а сама без стыда и совести плюхнулась на кровать Берта Эйвона и заснула,

    Она спала и видела сны и во сне удивлялась что видит сны потому что она очень редко видела сны и все было цветное как весной когда на небе ни облачка и зацветают магнолии и бумажные деревья и гиацинты а близко Пасха но там не было Берта было огромное здание огромный зал это аэропорт поняла она какой странный народ здесь все безликие совсем без лии только один с лицом Мабена смеется ха-ха-ха но это не Мабен а у нее нет пушки потому что отняли при входе а он смеется ха-ха-ха.