-  Здесь есть комната отдыха, там довольно удобно.

    -  И есть чайник, - с явным удовольствием добавил Родригес. - До встречи, господа.

    Выйдя от них, Джон немедля принял боксерскую стойку и очень выразительно показал, что он сделал бы с этим занудой из Бюро.

    -  Ах ты, простота, - сказала ему Амалия. - Он-то был в своем праве, а вот второй…

    -  Чего - второй?

    Амалия пошевелила пальцами, изобразив некий винт, что-то ускользающее.

    -  А-а-а… - почтительно промычал Джон-простота, ничего не поняв.

    Теперь она должна была звонить Мабену, чтоб ему провалиться!.. Но он уже был в рейсовом самолете Нью-Йорк - Детройт, и его телефон не отвечал.

    Минут через пятнадцать Мабен сам вызвал Амалию и приказал, чтобы она ждала его в павильоне на крыше заводоуправления и заодно проверила, шевелятся ли парни из транспортной службы - готовят ли фирменный вертолет. И распорядилась, чтобы в Хоуэлле их встретили на посадочной площадке, А Джона - отправить ночевать в гостиницу, завтра он понадобится здесь, в Детройте.

    Амалия стояла на крыше и прихлебывала кофе: в павильоне имелся крошечный буфет. Здесь было хорошо и спокойно: сквозь разрывы в облаках видны были звезды, а окрест, сдержанно пыхтя и погромыхивая, лежал огромный завод - Амалия отчасти даже любила промышленную эстетику, все эти стеклянные параллелепипеды, не выносила только баки и костлявые трубы химических заводов. Она плохо знала топографию Главного Завода - официально он назывался «Центральным автосборочным предприятием фирмы „Дженерал карз“ и занимал не одну квадратную милю, тянулся едва ли не до горизонта. К северу от башни заводоуправления помещался единственный цех, который Амалия узнавала сразу. Трудно было его не узнать: стеклянная, бетонная и кирпичная приземистая громадина длиной в полмили. Даже больше, наверное. Здесь были главные конвейеры фирмы, они работали и сейчас, так что стеклянные бока цеха солнечно светились в синей тьме, озаряя окрестные автостоянки. К востоку над горизонтом поднималось красно-оранжевое зарево Детройта, и где-то в той же сгороне лежали развалины опытного цеха. Амалия подумала, что там, за Детройтом, в каких-то двухстах милях от нее - Торонто; вздохнула. Повернулась к югу и увидела три светящиеся точки, ползущие низко над землей. Вертолет. Прибывал шеф, господин Мабен.

    Он явился на воздушном такси из аэропорта, свалился с неба, как некий древнегреческий бог, - в слепительном свете посадочных огней вертолета и прожекторов, заснявших на крыше, Амалия заставила себя пойти к этой дьявольской грохочущей машинке, а сзади загрохотала и засвистела вторая такая же, в чреве которой им предстояло лететь в Хоуэлл.

    …Мабен был еще более мрачен и необщителен, чем обычно. Однако в павильоне с благодарностью принял стакан кофе, припасенный для него Амалией, - кивнул и улыбнулся. Выпил, таращась куда-то в пустоту, бросил стакан в урну и пробормотал:

    -  Пошли, время не терпит…

    Вертолет был крошечный; стеклянный пузырь, сверкающий под фонарями. Угнездившись на сиденье, Мабен опустил воротник плаща и приказал:

    -  Докладывайте.

    Мотор грохотал отчаянно, так что докладывать пришлось на ухо. Амалия пересказала - дословно - разговор с фэбээровцами, доложила и о своем впечатлении от агента Родригеса. Шеф кивнул, спросил, отослали ли они пистолеты шпионов на баллистическую проверку. Амалия этого не знала; объяснила, что у нее была такая мысль - спросить об этих пистолетах, но она решила воздержаться.