Они сидели в маленькой загородке на сиденьях, которые разворачивались, если бросить деньги в автомат, пили что‑то незнакомое Артуру под названием «коллинз» и ели мясные рулетики, купленные им в автомате напротив. Здесь все получалось из машин. Весь район напоминал один гигантский Магазин без крыши, вот только продавцов не было.

Артур поминутно забывал жевать, так и застывал с набитым ртом – до того все вокруг было удивительно. Деньги в виде разноцветных пластинок, а не цифр на кредитной карточке. Деньги, плывущие вольной рекой. На них даже нет серийных номеров! Как можно определить, откуда они пришли, кто их потратил, сколько и на что? Но в том‑то и дело, что здесь никто этого и знать не хотел. Люди покупали все, что хотели, и потому, что хотели, а не потому, что таков их долг.

А деньги, которые он получил из машины! Просовываешь деньги в щель, и в соответствии с совершенно непонятной системой можешь получить в сто раз больше. Деньги за просто так! В той стопке, которая досталась Артуру, было больше пяти сотен, а Флоренс сказала, что зарабатывает всего двести в неделю. Артур мог бы потратить сейчас сотни полторы, и у него бы осталось достаточно на жизнь, пока он не найдет способ заработать еще. Конечно, всегда можно попытать счастья с денежными автоматами, но Артур полагал, что лучше найти стабильный заработок.

В этом невероятном мире должны найтись тысячи приятных занятий. А первое из них ждало его сегодня.

Флоренс.

Флоренс посмотрела на часы, сунула в рот остаток мяса и сказала что‑то неразборчивое.

– Что?

Флоренс проглотила кусок и повторила:

– Поторапливайся, птенчик. До полуночи остался час.

Артур откусил кусочек рулета.

– А что случится в полночь? Мы отправимся домой? – храбро спросил он.

Флоренс хихикнула.

– Ох, ты и приколист! Куда же еще?

Сердце Артура подпрыгнуло в груди.

– Где ты живешь?

Флоренс махнула пухлой рукой:

– Там, рядом с аэропортом. Моему мужу это не нравится – говорит, шум его…

Артур не расслышал конец фразы, потому что поперхнулся и долго кашлял. Когда он снова смог говорить, то спросил:

– Где… где твой муж?

Флоренс встала. Мгновением позже Артур волей‑неволей сделал то же самое, потому что сиденья стали складываться и уходить обратно в тротуар.

– Он отправился во дворад с одной из моих сводных сестер, – ответила Флоренс, когда они пересекали пассаж. – Он только об этом и думает. Любит это дело больше всего на свете.

– А ты, что ли, не любишь? – механически спросил Артур.

Они вышли на улицу.

– Да кто ж этого не любит, птенчик! – крикнула Флоренс ему в самое ухо и крепко стиснула локоть Артура. – Не трепыхайся, пойдем туда попозже, если хочешь. Всем нравится время от времени побывать во двораде с новым знакомым. Но этот шакал хочет бывать там каждый вечер – со мной, со своей женой! Просто жуть!

Внезапно Флоренс резко сменила направление.

– Ой, смотри – тир! Пойдем туда, птенчик!

Раздраженный и ничего не понимающий Артур позволил ей подтащить его к турникету, прорезь для денег которого была обведена золотой полосой. Он бросил туда два золотых, и турникет повернулся, пропуская их с Флоренс в большую пустую комнату, в дальней стене которой было шесть дверей. Между двумя средними стоял стенд. Флоренс взяла с него какую‑то длинную трубку с утолщением и рукоятью на конце и протянула Артуру, потом взяла точно такую же трубку себе.

Судя по всему, лицо Артура даже под слоем краски выразило часть его чувств. Флоренс озабоченно поглядела на него.

– Тебя что, такие штучки не прикалывают?

– Прикалывают, прикалывают, – неубедительно возразил Артур.