Диковинный прибор напоминал теперь большую плотно закрытую глубокую чашу. Вокруг нее расстилался белый пушистый туман. Он таял медленно, оставляя за собой вымерзшую траву. Стоявшие в передних рядах почувствовали надвигающуюся волну ледяного холода. Какой‑то любопытный сорванец сунул руку в эту молочную дымку, и в то же мгновение кожа на его пальцах потрескалась и повисла лохмотьями. Из толпы раздался пронзительный женский крик. Люди заволновались.

Музыка заиграла громче прежнего и внезапно оборвалась. Толпа затихла. Полный ощущения собственной значимости молодой священник гордо зашагал к дому с привидениями, неся наготове Карающий жезл. Затаив дыхание, люди наблюдали за происходящим.

– Дьявольское место! – зычно прокричал он. – Твой смрад оскорбителен для обоняния Великого Бога! Содрогнись, Сатана! Трепещите, Демоны Зла! Смотрите, я ставлю клеймо Иерархии на вашем логове!

Он остановился напротив дряхлой покосившейся двери. От вытянутого жезла исходило фиолетовое сияние того же оттенка, что и нимб над его головой. Медленно и осторожно он очерчивал горящий магический круг над дверью.

Неожиданно, не завершив ритуала, жрец решил заглянуть в дверной просвет. Что‑то необычное привлекло его внимание, и, приоткрыв дверь, он просунул голову внутрь. Старые доски дрогнули, и дверь с силой захлопнулась, сдавливая мертвой хваткой шею священника. Тот содрогнулся, задергался, и фиолетовые лучи, испускаемые жезлом, заплясали, поджигая траву у дома.

В ответ на это в толпе раздались сочувственные вздохи, испуганные возгласы и даже истеричный смех.

Трое молодых священников бросились на выручку. Один из них поднял оброненный жезл. Все вместе они изо всех сил старались отворить дверь или сломать ее, но им удалось лишь слегка деформировать стену, которая оказалась сделанной из податливого, но упругого материала, напоминающего гуммиэластик. Однако их помощь опоздала.

Неожиданно дверь распахнулась сама, и священники отпрянули назад, на дымящуюся траву. Один из них, опомнившись раньше других, метнулся в дом и скрылся в темноте. Дверь с шумом захлопнулась за ним. Дом затрясся изнутри. Его драные стены вздулись, распрямляясь, и по ним прокатилась легкая рябь. Одна из стен неимоверно растянулась, другая сжалась. Окна втянулись в толщу дома, а затем одно из них вновь появилось и, раскрываясь, извергло из себя молодого священника – как будто дом распробовал его, подержал во рту и выплюнул обратно. Падая, юноша приложил все усилия, чтобы не разбиться, и благодаря своим стараниям мягко приземлился и легко вскочил на ноги. В толпе послышались смешки.

Теперь дом стоял неподвижно. Во всеобщей суматохе священники невозмутимо продолжали готовить свои инструменты. Двое из них вопросительно посмотрели на Деза, ожидая дальнейших распоряжений.

Никто из изгонявших не чувствовал себя таким несчастным и никчемным, как брат Чуман. И почему он всегда попадает в подобные истории? Он знал о происходящем не больше любого простолюдина, оказавшись здесь по злой прихоти Деза. Ах, если бы он вчера не забылся и не обидел жестокого сухощавого дьякона!

Молодые священники все еще стояли у дверей призрачного дома. Забыв обо всяких приличиях, они возбужденно спорили. Побывавшему внутри пришлось отвечать на множество вопросов.

– А кто, окажись на моем месте, не бросился бы туда? – распалялся священник. – Я увидел две убегающие босые ноги… Да, я вам точно говорю, только две маленькие ножки и ничего более. Должен же я был знать, куда они направляются! А когда за мной захлопнулась дверь, множество омерзительных зверюшек, гадко кривляясь, окружили меня.