Сяоцинь покрутил головой, заметил направленные на него взгляды, смутился и сунул коробку с печеньем за пазуху. Чэнь Ло вздохнул с облегчением и свернул к чайной.

Все столы внутри были заняты, оставалось одно свободное место – стол на улице, узкая скамейка подле него слева и точно такая же справа. Чэнь Ло сел на ту, что слева, прислонил к ней меч и поставил локоть на стол, дожидаясь, когда слуга заметит новых посетителей и принесёт им чай. Сяоцинь положил коробку печенья на стол и опять принялся её разглядывать, но в этот раз Чэнь Ло неловко уже не было: на пьющих чай прохожие внимания почти не обращают, мало ли что он там на столе разглядывает, может, у него там бои сверчков в коробке?

– Не съешь – засохнут, – предупредил Чэнь Ло на всякий случай, – тогда придётся как сухари грызть.

Какой-то мальчишка-оборвыш подкрался незаметно к скамье, чтобы украсть меч, но выронил его, едва взяв, и стал кататься по земле, схватившись за руку и вопя:

– Меня змея укусила! Этот человек колдун! У него в ножнах вместо меча змеи напрятаны!

Чэнь Ло едва чаем не подавился, когда это услышал.

– Эй, – сказал он недовольно, приставляя меч обратно к скамье, – хватит притворяться.

Но мальчишка-оборвыш продолжал вопить и кататься по земле, хватаясь за руку. Вокруг уже собралась небольшая толпа, и Чэнь Ло это нисколько не нравилось. С колдунами, он полагал, у магистрата разговор короткий. Разве кто станет разбираться, наговор это или нет? Люди уже и так на Чэнь Ло неодобрительно поглядывали, а мальчишка-оборвыш только подливал масла в огонь своими воплями.

«А может, Чанцзянь его действительно укусил?» – подумал Чэнь Ло вскользь. Чёрному мечу явно не понравилось бы, что его взял кто-то чужой. Но могут ли мечи кусаться?

Сяоцинь, которому всё это надоело – не дают любоваться подаренным печеньем, – решительно встал и ухватил мальчишку-оборвыша за руку:

– Я аптекарь. Дай посмотрю.

Мальчишка-оборвыш попытался вырваться, но Сяоцинь держал крепко.

– О, что это? – насмешливо спросил Сяоцинь. – Где же змеиный укус? На твоей руке ничего нет. Ты хотел украсть меч, но он оказался для тебя слишком тяжёл, потому ты его и выронил. А разорался, чтобы отвлечь внимание от своих подельников, которые наверняка кошелей нарезали и уже сделали ноги.

Услышав это, некоторые люди стали хвататься за привешенные к поясам кошели, вернее, за обрывки верёвочек, которые от этих самых кошелей остались после диверсии городских воришек.

– Это вор! – прокатилось по толпе.

Мальчишка-оборвыш изловчился, укусил Сяоциня за руку и сбежал. Сяоцинь потёр руку и поглядел на запястье.

– Люди меня ещё не кусали, – пробормотал он.

– Сполосни водой, – посоветовал кто-то из толпы, – бродяги заразные.

Сяоцинь мог бы поспорить, но всё-таки полил на руку из чайника.

Запоздало появился служащий магистрата:

– Что здесь происходит? Почему люди столпились?

Толпа значительно поредела, какой-то очень сознательный человек рассказал магистрату о происшествии. Служащий магистрата протянул руку и велел:

– Меч.

– Да ладно, – фыркнул Сяоцинь, – змеи в ножнах?

Но служащий магистрата без улыбки на него посмотрел и сказал:

– Всякое дело нужно расследовать.

Чэнь Ло пожал плечами и подал ему меч – очень надеясь, что Чанцзянь не станет кусаться, – но предупредил:

– Он заржавел, не вытаскивается из ножен.

– Эй, братишка, – удивился кто-то из толпы, – зачем ты его тогда с собой таскаешь?

– Семейное наследие, – важно ответил Сяоцинь за Чэнь Ло.

Чэнь Ло нахмурился. По толпе пошли смешки, шепотки, и он расслышал:

– Деревенщина.