Служащий магистрата, как и ожидалось, меч из ножен вытащить не смог и вернул Чанцзянь хозяину, обронив:

– В большом городе ценные вещи лучше из рук не выпускать.

– А срезанные кошели вас, я гляжу, не волнуют, – сказал Сяоцинь, заметивший, что служащий магистрата не спешит бросаться в погоню за шайкой воришек.

– Меньше, чем чудесно исцелившиеся люди, – согласился служащий магистрата. – Или… мошенники.

Чэнь Ло опять чуть не подавился чаем. Неужели городской аптекарь доложил в магистрат? Он покосился на Сяоциня, но тот и глазом не моргнул, когда сказал:

– Пилюля настоящая. Мой хозяин на самом деле болен, я его сопровождаю и слежу, чтобы он принимал лекарство вовремя. Так вышло, что приступ случился, пока я торговался в аптекарской лавке. Аптекарь сам упросил меня продать ему одну пилюлю, я ему ничего не навязывал.

– А не слишком ли обстоятельное объяснение? – усмехнулся служащий магистрата. – Разве я обвинил вас в мошенничестве?

– Я же деревенщина, – возразил Сяоцинь. – А у нас в деревне нужно сразу ответ держать, если на тебя наговаривают. Там все друг друга знают, репутация важнее всего.

«Да он просто в долю хочет», – подумал Чэнь Ло, посылая мальчишке многозначительный взгляд.

Но Сяоцинь уже и сам догадался. Расставаться с честно заработанными деньгами ему не хотелось, но власть полагалось уважать – или уважить? – и он ловко всунул золотой слиток в руку служащего магистрата. Тот сразу утратил интерес к происходящему вокруг, в том числе и к «мошенникам». Он прикрикнул на людей, чтобы расходились, и сам ушёл – неспешно и со значением, как и полагалось служащему магистрата.

Сяоцинь, кажется, пробормотал: «Сплошные убытки!»

Чэнь Ло пропустил это мимо ушей. Он всё ещё сердился на «деревенщину» и был уверен, что за деревенщину его приняли именно из-за Сяоциня, вернее, из-за его видавшего виды аптекарского наряда и страшенного короба за спиной.

«Нужно что-то с этим делать», – решительно подумал Чэнь Ло.

64

 Спасительная воловья лепёшка

Над тем, как вытряхнуть Сяоциня из аптекарской одежды, пришлось поломать голову. Чэнь Ло не сомневался, что сможет отнять у него короб, но не силой же его раздевать? Это приведёт к недопониманию: мальчишка и так каждый раз ерошится, когда ему кажется, что Чэнь Ло смотрит на него пристальнее, чем следовало, – однако же считает, что в порядке вещей самому так делать или даже тайком подкрадываться к Чэнь Ло, пока тот спит, и… что? Смотреть на него? Чэнь Ло уже несколько раз его за этим заставал, но Сяоцинь оправдывался, что проверяет, не остановилось ли у него дыхание.

В общем, силу применять нельзя, лучше воспользоваться хитростью, так Чэнь Ло решил, но в голове было так же пусто, как и в кошеле. Он не привык хитрить. Но он сомневался, что Сяоцинь добровольно расстанется с аптекарской одеждой, если прямо ему об этом сказать.

Помощь подоспела с неожиданной стороны: мальчишка-оборвыш выскочил откуда-то из подворотни и залепил Сяоциню в плечо воловьей лепёшкой – в отместку, надо полагать, за то, что Сяоцинь его разоблачил. Сяоцинь издал воинственный вопль, но Чэнь Ло удержал его за локоть:

– Он того не стоит.

– Ты посмотри, что он со мной сделал! – гневно воскликнул Сяоцинь.

– Вымоешься. Слуги в цзюлоу принесут бадью с водой, если приплатить.

– Лишние траты!

– Можешь взять из моей доли, – предложил Чэнь Ло.

Сяоцинь сощурился:

– Какой-то ты слишком добренький.