– Должно быть, выспался, – неуверенно предположил Чэнь Ло. – Чанцзянь говорит, что может определить, кровь ли это.

Сяоцинь опять подавился. Чэнь Ло похлопал его по спине.

«Вынь меня из ножен».

Чэнь Ло положил так и не съеденную пилюлю на стол, вытащил меч из ножен и невольно залюбовался тёмным клинком.

– Лекарство, – напомнил Сяоцинь, – выпей сначала, потом будешь с мечом играться.

– Я не играюсь с мечом, – обиделся Чэнь Ло. – Мы сейчас проведём следственный эксперимент.

Сяоцинь многозначительно поиграл бровями, но его жёлтые, как у фазана, глаза настороженно блеснули.

Чэнь Ло понёс меч в комнату мальчишки, тот из любопытства пошёл следом. Чэнь Ло встал на колено у окна и, примерившись, положил меч так, чтобы лезвие его легло поперёк всех пятен сразу.

– И как меч может определить, кровь ли это? – пробормотал Сяоцинь. – У него ведь нет носа, чтобы её вынюхать.

Чэнь Ло огорчился, что мысль эта пришла в голову не ему. От винного пятна должен исходить характерный запах. Он как-то облился вином в цинлоу, одежду пришлось не только выстирать, но и выветрить.

Воздух вокруг меча затрепетал, Чэнь Ло ясно это увидел. Полупрозрачная дымка, какая появляется над рекой в предутренний час, или парок над закипающим чайником – вот на что это было похоже. Цзяньцзи меча набрякло алым, а пятна с пола… пропали. Чанцзянь впитал кровь.

– Это кровь, – уверенно сказал Чэнь Ло. – Здесь кого-то убили.

Сяоцинь возразил:

– Скорее кто-то порезался. Маловато крови для убийства будет.

Уверенность в его голосе Чэнь Ло насторожила, он вприщур поглядел на мальчишку. Тот, заметив его взгляд, фыркнул и показал ему ладони. Порезов не было.

– И если ты уже покончил со «следственным экспериментом», – добавил Сяоцинь язвительно, – то иди и прими уже лекарство. Или ты хочешь слечь и харкать кровью, чтобы оставить улики для следующих пытливых постояльцев?

Чэнь Ло стерпел насмешку, хотя очень хотелось подойти и треснуть Сяоциня мечом плашмя по голове. Но он счёл, что это уязвит достоинство меча, потому не стал.

Вернувшись в свою комнату, он зачехлил меч, который вновь умолк – погрузился в сон, надо полагать, совсем как старый Мао-Мао: наестся и сразу же засыпает, – и взял оставленную на столе пилюлю.

– Интересно, как он их делает? – пробормотал Чэнь Ло, глядя, как переливаются на свету внутренние грани пилюли. Она похожа на огранённый драгоценный камень. Он зажал пилюлю зубами, размышляя, удастся ли ему её раскусить.

– Это лекарство нельзя разжёвывать! – всполошился Сяоцинь, заметивший это.

Чэнь Ло решил поступить наперекор мальчишке и здравому смыслу и крепче сжал зубы. Пилюля хрустнула, и в следующий момент Чэнь Ло показалось, что рот его наполнился жидким огнём. Полыхнуло так, что он на мгновение отрешился от реальности и рухнул на пол, лишаясь контроля над собственным телом. Сяоцинь успел метнуться к нему и придержать его голову, оказавшуюся в опасной близости от угла кровати.

– Усвоил урок? – спросил Сяоцинь, когда Чэнь Ло немного опомнился.

Чэнь Ло, обнаружив, что голова его покоится на коленях мальчишки, сейчас же перекатился в сторону и выставил вперёд локоть. Сяоцинь выгнул бровь:

– Что тебе примстилось?

– Это неподобающее поведение, – буркнул Чэнь Ло.

– Не дать тебе разбить голову? – уточнил Сяоцинь.

– На колени её к себе укладывать.

Сяоцинь остался в совершенном недоумении, а Чэнь Ло почувствовал себя дураком. Это с ним что-то не так, раз он во всём видит двусмысленные намёки.

44

 Откуда этому молодому господину уметь рыбачить?

Следующие несколько ночей путникам предстояло ночевать под открытым небом и все дни проводить в дороге, которая проходила вдоль берега Чанцзяна, усеянного рыбацкими деревушками, но Чэнь Ло не решился бы заночевать в одной из заброшенных хибар: они стояли слишком близко к реке, а течение здесь было бурное, и пенистые волны яростно лизали берег, с каждым днём подбираясь всё ближе к хибарам.