– Я не об этом. Нельзя рассказывать, что мы наткнулись на кучу трупов, – покачал головой Чэнь Ло. – Магистрат не поверит, что это случайность.

– Это тебе тоже меч сказал? – уточнил мальчишка.

– Он это напоследок сказал, прежде чем заснуть, – кивнул Чэнь Ло. – И велел не трогать деньги мертвецов.

– В этом я полностью с ним согласен, – совершенно серьёзно сказал Сяоцинь. – Карма…

– Речь не о карме. Если бы нас обыскали, то обвинили бы в убийстве и грабеже, – понизив голос, сказал Чэнь Ло. – Лучше вообще сказать, что мы обошли лес стороной, как и присоветовал погонщик волов, потому что боимся призраков.

Сяоцинь, поразмыслив, согласился, что так и нужно поступить, но заметил:

– Меч приметный. О нём начнут расспрашивать. Может, обмотать его каким-нибудь тряпьём?

– Так он к себе ещё больше внимания привлечёт, – покачал головой Чэнь Ло.

Он засунул меч за пояс, прихлопнул его ладонью и предположил, что если они сами не будут уделять мечу лишнего внимания, то и другие ничего не заметят. Сяоцинь окинул Чэнь Ло внимательным взглядом и вынужден был признать, что меч «как тут и был». Чанцзянь был чёрный, как и одежда Чэнь Ло, как и его лук, и можно было подумать, что все вещи подбирались специально в тон. Вряд ли кто-нибудь догадался бы, что одежда эта с мертвеца, а меч вытащен из кучи трупов.

На пропускном пункте Фэнъяна Чэнь Ло сделал безразличное лицо и в который раз повторил прежнюю байку о сыновьях аптекаря, пустившихся в путь, чтобы разыскать пропавшего отца (от посёлка к посёлку история «братьев» обрастала всё новыми подробностями). Их не обыскивали: мальчишка в мяньше выглядел безобидно, а юноша в цзяньсю – прилично, и документы их были в порядке. Направились они, как и говорили, сразу в аптекарскую лавку – продавать травяной сбор, а после, поделив барыши, стали искать цзюлоу. Служащий магистрата даже был настолько любезен, что указал им дорогу, и был приятно удивлён хорошими манерами юноши в цзяньсю. Если бы вся молодёжь была такой вежливой, за будущее Чжунхуа можно было бы не беспокоиться!

Чэнь Ло по дороге купил две палочки с засахаренными ягодами, одну – себе, другую – Сяоциню, потому что мальчишка проводил торговца сладостями завистливым взглядом.

– Раз не придётся тратиться на оружие, – сказал Чэнь Ло, пряча кошель, – можем позволить себе кутнуть.

– Засахаренными ягодами? – скептически уточнил Сяоцинь.

– Для начала, – кивнул Чэнь Ло. – И в цзюлоу лучшую еду закажем, а не те помои, что в прошлый раз ели.

– Неплохой был супчик, – приподнял и опустил плечи Сяоцинь. – Но если ты желаешь раскошелиться…

– Я? – удивился Чэнь Ло. – А разве мы не договаривались делить дорожные расходы пополам?

– А разве гэгэ не должен заботиться о своём диди? – таким слащавым тоном парировал Сяоцинь, что Чэнь Ло сплюнул, а мальчишка расхохотался и сказал, что так и быть, комнату снимет сам.

К выбору он подошёл неожиданно ответственно и долго перебирал предлагаемые слугой цзюлоу номера. Тот уже начал проявлять нетерпение.

– Сяоди[35], – проговорил он устало, – у нас все номера одинаковые.

– Хватит придираться к мелочам, – велел Чэнь Ло, хлопнув мальчишку по плечу. – Любая сгодится.

– С двумя комнатами номер нужен, – упрямо сказал Сяоцинь, – и чтобы окна на восток выходили.

Чэнь Ло вздохнул и кивнул слуге:

– Есть у вас такой?

Слуга сказал, что есть, но заломил такую цену, что Чэнь Ло покривился. Сяоцинь, к его удивлению, не стал торговаться, хотя любой разумный человек бы это сделал, и заплатил за номер серебром, чем сразу же расположил к себе слугу – от нетерпения и усталости его и следа не осталось! Воистину, деньги с людьми чудеса делают.