Китишейн посмотрела на него с тревогой, задрожала и поняла, что в пещере прохладно, а Кьюлаэра потирал руки не в предвкушении битвы, а чтобы отогреть их у слабого огня.

— Всему свое время, горячая голова, — довольно сказал мудрец. — Ты был бы глупцом, если бы начал битву, не подготовившись к ней.

— Но я должен найти Боленкара, пока он к ней не подготовился!

— Единственный твой выход — собрать и повести на него большие силы. Для начала хватит и твоих друзей, но они — это еще не войско. И им холодно здесь, на севере.

Кьюлаэра удивился, поднял взгляд и увидел, как дрожат Китишейн и гномы.

— Меня греют доспехи! Я должен был все понять, когда у меня замерзли руки! Простите меня, друзья! — Он вскочил. — Я пойду убью пару медведей и принесу вам шкуры!

— Нет, погоди, мой герой! — Китишейн засмеялась и придержала его рукой, — Подожди, пока твои глаза привык нут к яркому свету, и не ходи на охоту без твоих лучниц! А что касается шкур, то мы с Луа сняли их, когда в пещере стало жарко, и убрали в мешки. Грей руки, а мы оденемся!

Они оставили Кьюлаэру мешать похлебку, а сами надели поверх рубах и штанов меховые плащи и сели есть. Доев остатки своих запасов, все надели варежки, даже Кьюлаэра, которому, кроме того, еще понадобились башмаки, благоразумно припасенные Китишейн. Одевшись и собрав вещи, они направились к выходу.

Выйдя из пещеры, они замерли от боли, сощурили глаза, потом начали медленно их открывать и замерли от того, насколько прекрасным были окрестности. Золотой солнечный свет уходящего дня залил хвойные деревья в белом убранстве. Это был снег, его глубокий слой покрывал и землю, и все горы вокруг.

— Пока мы были под землей, наступила зима! — воскликнула Китишейн. — Неужели мы пробыли там так долго, Миротворец?

— Как ты понимаешь, всего несколько дней, — ответил мудрец, — но зима надвигалась все время, пока мы шли на север, а сюда, в горы, она приходит раньше. Теперь все время будет становиться холоднее. Спустившись с этих холмов, мы проделаем лишь незначительную часть пути; северная земля, куда мы идем, расположена на высоком плато, а нам надо будет идти и еще дальше.

— На север? — простонал Кьюлаэра. — Мне нужно в другую сторону, Миротворец! Мне же нужно на юг!

— Сначала тебе надо обзавестись мечом, Кьюлаэра, а я не смогу его тебе выковать, пока не найду Звездный Камень. Ну, в дорогу!

И он пошел на север. Потрясенный Кьюлаэра посмотрел ему вслед, опустил голову и тяжело зашагал по сугробам, что-то угрюмо бормоча. Его друзья последовали за ними, обменявшись радостными взглядами.

В этот день они шли еще всего несколько часов; солнце быстро село, и путники с радостью остановились под огромной елью. Кьюлаэру злили проволочки. В своих заколдованных доспехах он готов был идти всю ночь.

— Мне надо идти на юг, Миротворец!

— Когда пробьет час, Кьюлаэра, — ответил мудрец и отхлебнул немного супа.

На следующий день час не пробил — они продолжали путь на север. Миротворец послал героя в заколдованных доспехах вперед — прокладывать для всех путь через сугробы. Кьюлаэра непрерывно ворчал, но не из-за холода:

— Я иду не туда. Миротворец! Боленкар на юге!

— Солнечный свет и тепло там же, Кьюлаэра. Ты можешь еще несколько недель потерпеть холод?

— Несколько недель! — в отчаянии взревел герой. Китишейн подошла к нему и взяла за руку.

— Терпение, богатырь. Я не жажду увидеть, как ты отважно идешь навстречу опасности, но еще меньше мне хочется увидеть тебя идущим без меча.