|
Вы взрослая, независимая женщина… — Вы серьезно все это говорите? — Куда уж серьезнее, — сказал д'Артаньян. — Какое там влияние сладкой минуты… — У меня есть сын. — Ну и что? Постараюсь заменить ему отца. — Шарль, вам самому не помешал бы мудрый и суровый отец поблизости… — Только что вы посчитали меня вполне взрослым. — Это другое, Шарль. Совсем другое… — Почему? Я люблю вас… и, по крайней мере, небезразличен вам. Вы, без сомнения, понравились бы моим родителям… За чем же дело стало? Анна долго молчала, а потом ответила серьезно: — Может быть, дело не только в вас, Шарль, но и во мне. Да- да. Я в последние годы чуточку отвыкла от обыкновенной жизни — как, впрочем, и вы. Кардинальскую службу трудно назвать обыкновенным течением жизни, согласитесь. — Но как получилось, что вы… — Трудно объяснить. Дело не только в величии кардинала, притягивающем людей. Просто в какой-то момент, когда мне было особенно тяжело и одиноко после смерти мужа, я решила, что должна что-то сделать. Доказать в первую очередь самой себе, что я — не ещё одна жалкая и беспомощная тоскующая вдова, стоящая перед небогатым выбором: либо новое банальное замужество, либо монастырь, либо скучная жизнь в отдаленном поместье… Тут, как нельзя более кстати, подвернулась одна интрига… И, знаете, я прекрасно справилась. Даже лучше иных мужчин, замешанных в той же истории, — так признал сам кардинал, а он скуп на похвалы. И с тех пор… Шарль, мне невероятно трудно будет остановиться. Пока я служу hgbeqrmnls делу, я что-то значу — в своих собственных глазах и в глазах других. А выйти за вас замуж и зажить обыкновенной жизнью означает утратить что-то важное… — Я понимаю… — Простите, Шарль, но — вряд ли… — Хорошо, — решительно сказал д'Артаньян. — Вы правы. Ну что же, я добросовестно попытаюсь понять, клянусь вам… А где ваш сын? — Винтер дорого бы дал, чтобы это знать… Он в Озерной стране. Есть к северу от Лондона такая чудесная местность — красивейшие озера, леса… Он там живет с верными людьми. — По-моему, было бы лучше увезти его во Францию, — серьезно сказал д'Артаньян. — Здесь Винтер рано или поздно может напасть на след. — Я сама об этом успела подумать… Завтра, если только в королевском дворце все пройдет гладко, вы со своими друзьями отправитесь во францию, а мы с Рошфором поедем за север. Заберем ребенка и кружным путем вернемся в Париж. Вот-вот начнется война, и англичанам будет гораздо труднее шпионить во Франции, Винтеру в том числе. — Война? — Да. Наши войска вот-вот выступят под Ла-Рошель. — Черт, вот славно! — воскликнул д'Артаньян. — На войне я ещё не был, а ведь давно пора! В мои-то годы и не побывать на войне? — Ну конечно, — тихонько засмеялась она. — Вы в одиночку обрушите пару крепостных башен, вас увенчают лавровым венком, вручат маршальский жезл, и вы медленно подъедете к моему дому на горячем боевом коне, весь в пороховой копоти, усталый и гордый, и я выбегу вам навстречу, держась за ваше стремя, пойду следом, глядя снизу вверх сияющими глазами… Верно? — Вечно вы насмехаетесь, — сказал д'Артаньян, весьма сконфуженный, — ибо, надо признаться, нарисовал в своем воображении картину, довольно близкую к описанной Анной. |
