|
Господин кардинал вовсе не считает, подобно иным глупцам, что женщины уступают мужчинам в остроте ума. Решено! — воскликнула госпожа де Кавуа, вся в плену только что родившихся грандиозных планов. — Я завтра же отправлюсь к кардиналу и скажу ему следующее: «Ваше высокопреосвященство! Коли уж вам угодно называть меня своим другом, то выполните мою маленькую просьбу. Господин д'Артаньян, многообещающий и отважный юноша, что ни день задающий выволочку королевским мушкетерам, безумно влюблен в мою добрую знакомую Жюстину де Эрмонтей…» — Я?! — воскликнул д'Артаньян. — Жюстина так красива, умна и домовита, что вы в неё немедленно влюбитесь, как только увидите, — отпарировала госпожа де Кавуа. — Тут и сомнений быть не может! «Господин кардинал! — скажу я. — Только вы способны составить счастье двух любящих сердец!» — Но позвольте… — Я не искажаю факты, а всего-навсего предвижу будущее, — ещё суровее прервала его госпожа де Кавуа. — Вы молоды, красивы и отважны, и я уверена, что Жюстина сразу вас полюбит… В общем, я объясню кардиналу, что вам просто необходим плащ гвардейца его высокопреосвященства… Вряд ли он мне откажет в таком пустяке. Д'Артаньян в растерянности воззрился на капитана, роте коего грозило столь неожиданное пополнение, ожидая, что тот укажет супруге на беспочвенность её планов. Однако, к его унынию, де Кавуа с видом грустной покорности судьбе покивал головой и сказал: — Должен вам сказать, д'Артаньян, Мирей не преувеличивает. В её силах все это устроить. Были примеры, знаете ли… — Ну, а когда вы станете гвардейцем кардинала, — продолжала госпожа де Кавуа, уже не встречая сопротивления со стороны наголову разбитого противника, — и Жюстина приедет в Париж, я приложу все силы, чтобы… Д'Артаньян был близок к тому, чтобы выкинуть белый флаг, однако в голове у него ослепительной молнией вдруг блеснула великолепнейшая идея. В ужасе от предстоящей женитьбы на неизвестной Жюстине де Эрмонтей его ум невероятно обострился. И он нашел способ одним ударом убить двух зайцев: и увернуться от венца, и, очень может быть, узнать, наконец, имя той красавицы, что снилась ему до сих пор, несмотря на все парижские похождения, невероятно расширившие и углубившие его познания о дочерях Евы. — Госпожа де Кавуа, — сказал он насколько мог убедительнее и проникновеннее, — я бесконечно благодарен вам за стремление устроить мое счастье, но так уж сложилось, что я влюблен… — Вы не шутите? — Слово дворянина. Причем ситуация моя противоположна той, что десять лет назад существовала у вас и господина де Кавуа. Вы не знали, что господин де Кавуа в вас влюблен, вы и не подозревали о его чувствах, вообще о нем самом — а я видел мою избранницу лишь мимолетно и понятия не имею, кто она такая, как её зовут и где она живет… Вроде бы в Париже, но я не уверен… Моментально забыв о своих далеко идущих планах, госпожа де Кавуа воскликнула: — Как же вы с ней встретились? — Это было в Менге, когда я ехал в Париж, — признался д'Артаньян, — на постоялом дворе. — Кое-что припомнив, он заговорил увереннее: — Она дворянка, француженка, была замужем за англичанином, но овдовела и вернулась во Францию… — Ну вот видите, как прекрасно все складывается! Она, конечно же, молода? — Да, буквально двумя-тремя годами старше меня… — И красива? Д'Артаньян молча вздохнул. |
