|
Я взяла на себя решительно все домашние дела и заботы, а ему осталась работенка для ленивых — командование ротой, служба у его высокопреосвященства кардинала… — Тут она замолчала и пытливо воззрилась на д'Артаньяна, причем видно было, что её только что осенила некая новая идея. — Послушайте, д'Артаньян, а вы ведь не женаты? — Не женат, госпожа де Кавуа, — признал гасконец очевиднейший факт. — Но это ведь плохо! В браке есть множество хороших сторон и несомненных радостей… — Не сомневаюсь, госпожа де Кавуа. Но я, как истый гасконец, невероятно беден… — Вздор! — энергично сказала госпожа де Кавуа. — Ничего не стоит подыскать вам невесту с состоянием, молодую, красивую и умную… почти так же, как я. У меня в Фуа есть добрая знакомая, очаровательная вдова девятнадцати лет, с ежегодным доходом в девять тысяч пистолей… или вам это покажется ничтожной суммой? — Это мне кажется сокровищами Голконды, — сказал д'Артаньян. — Ну вот, и прекрасно! Она в мае будет в Париже, и я непременно вас познакомлю… Д'Артаньян не то что испугался — всерьез запаниковал. Что- что, а эта склонность замужних дам была ему прекрасно известна ещё по Беарну: они обожают «устраивать счастье» всякого холостяка, попавшего в поле зрения, и стремятся устроить его брак с таким пылом и напором, что сопротивляться порой невозможно. Сначала Луиза, откровенно возмечтавшая выйти за него замуж, а теперь ещё и молодая вдова из Фуа… — Ну что же, решено? — продолжала госпожа де Кавуа тоном решительного полководца накануне сражения. — Я напишу в Фуа, расскажу Жюстине, что для неё есть великолепный жених… — Но простите, госпожа де Кавуа, мое положение пока что не позволяет думать о женитьбе… — робко запротестовал д'Артаньян, не на шутку испуганный этим напором. — Я простой кадет рейтаров… — Мы вас сделаем гвардейцем кардинала, — непререкаемым тоном прервала госпожа Кавуа. — Верно, Кавуа? Вы зачислите д'Артаньяна в роту — как- никак он уже прекрасно показал себя, в течение нескольких дней изрядно потрепав королевских мушкетеров, и не каких-то незаметных замухрышек из задних шеренг, а отпетых бретёров Атоса, Портоса и Арамиса. Почему вы удивляетесь, д'Артаньян? Обо всем происходящем в Париже я осведомлена не хуже полиции. Итак, де Кавуа? — Потребуется согласие его высокопреосвященства… — пробормотал де Кавуа. — В таком случае, я сама отправлюсь к его высокопреосвященству. Благо меня к кардиналу всегда пропускают беспрепятственно — если только он не занят вовсе уж неотложными государственными делами. Де Кавуа, подтвердите д'Артаньяну, что я не преувеличиваю! — Все так и обстоит, д'Артаньян, — подтвердил де Кавуа. — Господин кардинал питает слабость к моей супруге — в самом высоком и благородном смысле этого слова. — Господи, какие слова вы выбираете, Луи! Господин кардинал не «питает слабость», как вы неудачно изволили выразиться, а получает подлинное наслаждение от бесед с умной и проницательной femyhmni — это его собственные слова. Господин кардинал вовсе не считает, подобно иным глупцам, что женщины уступают мужчинам в остроте ума. |
