Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Делю волосы надвое и подвожу ножницы к подбородку.

   Я стараюсь отрезать волосы ровно, равняясь по нижней челюсти. Сложнее всего стричь их сзади, и я действую на ощупь, стараясь изо всех сил. Светлые пряди полукругом ложатся на пол.

   Я выхожу из комнаты, не взглянув на себя в зеркало.

  

   Когда Тобиас и Калеб направляются ко мне, они недоуменно глядят, будто и не узнают, кто перед ними.

   — Ты подстриглась, — констатирует Калеб. Схватывать на лету факты, несмотря на пережитый шок, — вполне в духе эрудита, каковым он теперь является. Его волосы растрепаны, а глаза красные.

   — Ага, — заявляю я. — Слишком… жарко для длинных волос.

   — Справедливо.

   Мы вместе шагаем по коридору. Доски скрипят под ногами. Мне не хватает эха шагов, как в обители лихачей. Здесь нет прохлады подземелья. И где те страхи, которые поглощали меня последние пару недель и стали такими ничтожными по сравнению с нынешними?

   Мы выходим из здания. Воздух начинает давить на легкие, будто меня душат подушкой. Пахнет зеленью, так пахнет лист, когда его разрываешь пополам.

   — Все знают, что ты сын Маркуса? — спрашивает Калеб. — Я имею в виду, из альтруистов.

   — Понятия не имею, — отвечает Тобиас. — Буду признателен, если ты об этом не станешь упоминать.

   — Мне незачем. Видно каждому, у кого есть глаза, — нахмурившись, бормочет Калеб. — Кстати, сколько тебе лет?

   — Восемнадцать.

   — Ты не думаешь, что староват для моей сестренки?

   — Она уже тебе не сестренка , — с усмешкой парирует Тобиас.

   — Хватит, вы, оба, — отрезаю я. Впереди нас движется толпа людей в желтых одеждах. Они направляются в сторону широкого приземистого здания, построенного целиком из стекла. Солнце отражается от панелей и режет глаза. Я прикрываю их рукой.

   Входные двери открыты настежь. По периметру круглой теплицы, в лотках и небольших бассейнах, залитых водой, растут деревья и куча других растений. Десятки вентиляторов, стоящих по периметру, гоняют по кругу горячий воздух, и я сразу начинаю обливаться потом. Но я быстро переключаю внимание, когда толпа редеет, и могу рассмотреть остальное.

   В середине здания стоит огромное дерево. Его ветви простираются почти на всю ширину теплицы. Корни выступают из земли — они закреплены в ней металлическими стержнями и образуют плотную паутину, покрытую корой. Мне не следовало бы удивляться. Члены Товарищества всю жизнь проводят в трудах на земле, используя технологические достижения эрудитов.

   На одном пучке из корней возвышается Джоанна Рейес, волосы свисают ей на лицо, прикрывая изуродованную шрамами половину. Из Истории Фракций я знаю, что в Товариществе нет официально установленного лидера. Любые вопросы они решают голосованием, результат получается практически анонимным. Они — словно части одного большого сознания, а Джоанна Рейес лишь озвучивает принятые решения.

   Члены Товарищества сидят на полу, скрестив ноги. Эти люди напоминают мне переплетения ветвей гигантского дерева. Альтруисты сгрудились плотной группой в паре метров слева от меня. Я оглядываюсь и только потом понимаю, что ищу среди них своих родителей.

   Судорожно сглотнув, я пытаюсь отвлечься. Тобиас касается меня пониже спины, отводит к краю места собраний, позади альтруистов и прижимается ртом к моему уху.

   — Мне нравится твоя прическа, — шепчет он.

   Мне удается слегка улыбнуться в ответ, и я откидываюсь, опираясь на него плечом.

Быстрый переход
Мы в Instagram