– Может быть, – уклончиво ответил он.

–Так мы встречались? Мы были вместе? А я как тебя называла? – пошла на хитрость Кэт.

– Ну… – Джек задумался. – Чаще всего я от тебя слышал «Джоунс, ты кретин!», «сволочь» или «сукин сын».

– А мы, и правда, были близки! – рассмеялась Кэтрин, но тут же посерьезнела. – Тебе придется все мне рассказать. У всех, у кого я спрашиваю про тебя, лица странно вытягиваются, и на меня смотрят, как на идиотку, которая не знает, есть ли у крокодила зубы.

– Забавное сравнение, – краем рта улыбнулся Джек. – В Харлеме… у нас был слишком разный круг общения. Поэтому, вероятно, люди, у которых ты обо мне спрашивала, так реагировали. Ты жила здесь, на вершине Олимпа, а я рос в гетто.

Взгляд Кэтрин сделался виноватым, как будто она заставила его говорить о неприятных вещах.

Взгляд ее случайно упал на его левую руку, и она окаменела.

– Ты женат?

Черт. Он забыл снять кольцо.

– Да, Кэтрин. Я женился совсем недавно.

Она смогла справиться с лицом, но не с голосом.

– Когда?

Джоунс помедлил с ответом. Черт, ну не получится у него выполнить все требования миссис Кингсли. Уже не получилось.

– Свадьба была в день аварии. Ты поехала ко мне, потому что Лили, моя жена, твоя лучшая подруга, забыла у меня подвязку и впала в панику.

– Час от часу не легче… – пробормотала Кэтрин. – Лихой такой треугольник закручивается. Расскажи мне, Джек… – она вновь взяла его за руку и крепко сжала. Я должна знать все.

Джоунс вздохнул.

– Твоя мама мне голову оторвет, если я тебя хоть чем–то расстрою.

Кэтрин усмехнулась.

– Амнезия никогда не бывает безболезненной, так мне доктор сказал. Не в плане физической в боли, а в плане того, сколько всего сразу сваливается на человека. Но я справлюсь, Джек. Я уверена. Я смогу принять еще одну историю.

– Тогда слушай, Раз… Кэтрин… – опять едва не ляпнул Джек. – Мы познакомились 14 апреля в Центральном харлемском парке…

Последний вечер они должны были провести вдвоем, в той самой маленькой квартирке, которая была свидетелем всего произошедшего между ними. Джек решил устроить прощальный ужин и заказал кучу вкусностей из ресторана. Там было все, что любила Кэт, даже если она этого не помнила.

У него оставался еще один шанс. Оставалось только решить, стоит ли пускать его в ход.

Кэтрин пришла под вечер, в облегающем зеленом свитере из кашемира и синих удобных джинсах.

– Выглядишь великолепно!

Девушка отмахнулась от него.

– Джоунс, я выгляжу как попало! Прости, но у меня просто не было настроения делать что–то с собой. Ты уезжаешь, и мне грустно. А еще я еле вырвалась из дома, потому что в гости приехали мои родственники из Нью–Йорка. Пичкали меня историями моего же детства, когда я была у них на каникулах. А затем звонил Джулиан Фокс, интересовался, как я. – Кэтрин вздохнула. – Я чувствую себя сволочью. Не могу ничего вспомнить, а они так нуждаются во мне. Я миллион раз посмотрела «Дорогу в никуда», но не смогла воспроизвести ни одной сцены со своим участием…

Кэтрин плюхнулась на скрипучий диван.

– Джек, что мне делать?

– Для начала… отведай чего–нибудь, – он махнул рукой в сторону сервированного стола.

Вся его сервировка заключалась в том, что он был сплошь заставлен коробочками с едой.

– С посудой у меня не ахти тут, сама знаешь, – извинился Джоунс.