Изменить размер шрифта - +
Но он не мог по–другому.

Внезапно Джек понял, что Лили давно уже открыла дверь, но от нее не слышно ни звука.

– Лили? Все хорошо? – Джек поднялся с пола и направился к двери.

Он мягко приобнял девушку и заглянул в щель приоткрытой двери. Его пробил мгновенный озноб, сначала пламенно–горячий, а затем обжигающе–ледяной.

На пороге стояла Кэтрин. В дорожном костюме, в руках у нее была коробка с печеньем. Она не сводила глаз с небольшого круглого животика Лили, а когда за ее спиной показался Джек, и вовсе выронила коробку из рук. Раздалось глухое «бух!», глаза Кэт распахнулись еще шире.

– Извините, – неловко прошептала Кэтрин. – Я просто… просто хотела извиниться. Я не думала…

Все трое были настолько ошеломлены происходящим, что повисла гробовая тишина. Кэтрин резко развернулась и слетела вниз по лестнице.

– Никогда тебя не прощу! – крикнула Лили ей вслед. – И ты тоже убирайся! – она толкнула Джека в грудь. – Сию же минуту! Не хочу видеть вас обоих!

Джек покачнулся. Лили вложила в толчок все свои силы, а затем захлопнула дверь прямо перед его носом. С минуту он постоял на площадке, а затем медленно побрел вниз по лестнице, игнорируя лифт. Толкнув дверь на выходе из полутемного прохладного подъезда, Джоунс на секунду ослеп от ярких солнечных лучей. В Сиднее в октябре было прохладнее, чем в Монако, но еще достаточно тепло. Однако не смотря на это Джека продолжал бить озноб. Ему было дурно от одной мысли, что Кэтрин увидела их в такой момент. Когда его глаза привыкли к яркому свету, он попытался найти взглядом Кэтрин, но ее и след простыл.

Джек поднял голову вверх, выискивая взглядом окно Лили, но успел заметить только как задергивается занавеска. У него не получилось, и нужно было лететь обратно. Джордан ему едва голову не откусил, когда узнал, что Джоунс собирается лететь в Сидней за неделю до финала гонок. Джек клятвенно обещал обернуться одним днем и приступить к тренировкам с новой силой. Они уже миллион раз протестили болид и усовершенствовали его до мелочей.

Что Кэтрин делала в Сиднее? – задавался вопросом Джек по дороге в аэропорт. Он был уверен теперь на сто процентов, что она все вспомнила и ее мучила совесть. Тогда, после показа… он вновь вспомнил, как она выхватила его взглядом из толпы, выходившей из зала после просмотра фильма. Их глаза встретились, и воздух вокруг наэлектризовался. Кэтрин сделала к нему нетвердый маленький шаг, а он резко развернулся и ушел. Наверное, ей сейчас очень плохо. Джек продолжал бороться с собой. Она вновь была той самой Кэтрин. Или нет?..

Джек тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Впереди был финал сезона. Нужно думать только об этом. В кармане ненавязчиво завибрировал телефон, отгоняя мысли о гонках.

– Джек? – раздался в трубке взволнованный голос Доминика. – Я нашел твою мать.

 

 

У борта яхты стоял высокий хорошо сложенный блондин с васильково–голубыми глазами и внимательно слушал говорившего. Третий же лежал на шезлонге, заложив руки за голову, и делал вид, что ему абсолютно безразличны слова говорившего. Глаза его были скрыты за темными очками, и истинных чувств мужчины не было видно. Солнце шлифовало его бронзовый загар и играло в черных волосах, вспыхивая червонным золотом.

– Я сделал все, что ты просил, Джек. Я нашел эту женщину и мужчину, о котором она упоминала. С кого мне начать? – Доминик перебирал лежавшие рядом с ним бумаги.

– Давай с женщины, – решил Джек.

Он старался лежать как можно расслабленнее, но чувствовал, что ему это удается плохо. Алекс от борта яхты бросал на него тревожные взгляды. Джек был рад, что его глаза скрыты за темными очками.

Быстрый переход