Но это происходило. Это работало. Он открывался перед ней, впускал ее. В ответ она полюбила его с такой силой, о которой даже не подозревала.

Майло и Шарлотта.

– Готов к прогулке? – спросила она.

Ноа, как обычно, где то работал с ополчением. Майло скучал по нему. В дни после нападения муж проводил еще больше времени, укрепляя оборону города.

Ноа стал молчаливым и замкнутым, даже когда присутствовал рядом. Они все меньше и меньше говорили друг с другом.

Чувство вины укололо Ханну. Все было проще, когда Ноа не рядом. Не так напряженно.

– Сначала мне нужно сходить в туалет, – объявил Майло.

Она в ужасе уставилась на него.

– Что? Но я только что одела тебя. Потребуется пять минут, чтобы снова собраться

– Не меньше десяти. – Он лукаво усмехнулся. – Шучу! Квинн все время попадается. Она ненавидит это.

– Еще бы. – Ханна посмотрела на его толстую куртку. – Ты взял свой рюкзак?

Он жестом показал на свои многочисленные слои.

– Где то под всем этим… барахлом.

Они хранили его последнюю экстренную дозу инъекционного глюкокортикоида в рюкзаке, который он повсюду брал с собой. Там же лежали дополнительные таблетки, закуски с высоким содержанием соли и сахара, а также электролитный напиток, поскольку стресс влиял на уровень натрия и калия в организме Майло.

Его надпочечники не вырабатывали достаточное количество кортизола самостоятельно. Поскольку кортизол регулирует реакцию организма на стресс, пожизненное лечение, направленное на восполнение этого гормона, крайне важно.

Он принимал таблетки гидрокортизона по графику, имитирующему нормальные двадцатичетырехчасовые колебания уровня кортизола в организме.

В повседневной жизни болезнь Аддисона не оказывала негативного влияния на Майло. Пока он принимал лекарства, ее сын оставался живым, счастливым и здоровым.

У Ноа хранилась пятилетняя заначка в шкафу в его спальне. Тем не менее, страх, что закончится гидрокортизон или его запасной вариант, преднизон, не давал Ханне покоя.

Это успокаивало, но было недостаточно. Что, если этот кризис продлится дольше пяти лет? Что, если они не смогут найти больше лекарств?

Несчастный случай или болезнь могли перерасти в надпочечниковый криз – опасную для жизни ситуацию, которая могла привести к почечной недостаточности, шоку, коме и смерти. Без доступа к больницам, травматологическим центрам и современной медицинской помощи, каковы его шансы?

Майло прикусил нижнюю губу.

– Что то не так, мама?

Ханна знала, что Майло не любит, когда люди обращаются с ним как с больным или хрупким. Она отмахнулась от мрачных мыслей – пока. Она займется этими проблемами завтра. Сегодня же она собиралась наслаждаться моментом общения с детьми.

– Я в порядке. Пора идти.

Призрак безмятежно дремал на ковре в гостиной Ноа. При упоминании о прогулке он поднял голову и навострил уши.

Вскочив на лапы, пес рысью побежал к ним. Он обнюхал лицо Майло, его щеки и волосы, а затем Шарлотту. Малышка широко открыла глаза и издала испуганный булькающий звук.

В возрасте четырех недель она все больше времени проводила в бодрствующем состоянии. Первые две недели она только ела, какала и спала.

Ханна потерла глаза. Она уставала, как и все молодые матери. Новорожденные очень выматывали. Шарлотта просыпалась каждые несколько часов в течение ночи, чтобы ее покормили. Молли помогла Ханне сшить тканевые подгузники, но их оказалось очень трудно стирать даже с помощью электричества. Всегда находилось что то, что необходимо сделать.

– Голова Призрака больше, чем все тело Шарлотты, – заметил Майло.

– Это точно.