– Это точно. Хочешь пойти с нами на прогулку, Призрак?

Призрак радостно заскулил и направился к двери. Большой пиреней любил прогулки на свежем воздухе, а больше всего – зиму. Он отлично тренировался, резвясь в снегу.

После прогулки Ханна давала Майло лекарство, делала ему бутерброд с арахисовым маслом и желе – сын ел его практически каждый день – и кормила Призрака.

Им повезло, что у них вообще нашелся собачий корм. Бишоп принес два больших двадцатифунтовых мешка в сопровождении Рейносо, который смущенно пожал плечами и заерзал на месте, когда она поблагодарила его и предложила домашний кукурузный хлеб, политый медом. Молли показала ей рецепт.

Корм для собак подходил к концу. Они должны придумать, что делать.

На двухсотмильном пути обратно в Фолл Крик Призрак охотился на белок и кроликов. Здесь, в Фолл Крике, она боялась отпускать его на охоту.

Некоторые ополченцы косились на него так, будто предпочли бы, чтобы его не было рядом – или чтобы он сам стал хорошей добычей.

Ханна открыла дверь и выпустила Призрака в ослепительное зимнее утро. За ним вышел Майло. Ханна вышла последней, закрыла дверь, заперла ее и положила ключи в карман.

Призрак бросился во двор, вздымая лапами снег и вываливая язык. Майло наблюдал за ним, смеясь, и бросал снежки, чтобы Призрак ловил их. Довольный пес не пропустил ни одного.

Стояла лучшая из мичиганских зим. Февральское солнце светит, снег искрится, хрустящий воздух бодрит, но освежает.

На деревьях щебетали птицы. Несколько белок гонялись друг за другом в подлеске.

Долго такая погода не продлится, но это не имело значения. Ханна наслаждалась каждым днем, каждым мгновением и радовалась всему чему только могла.

Она протянула Майло свою больную руку, и он взял ее, крепко обхватив скрюченные пальцы в перчатках. Она держала правую руку свободной, чтобы быстро дотянуться до заряженного «Ругера» 45 го калибра в кармане.

Сиси дала ей этот пистолет перед смертью от рук Пайка. Надежное оружие. А еще он служил ежедневным напоминанием о доброте незнакомцев. Какими бы уродливыми ни становились многие вещи, в мире есть место доброте. Сиси служила тому доказательством.

Под курткой Ханна носила пояс в западном стиле с толстой серебряной пряжкой размером больше ее кулака. Лиам где то раздобыл его – возможно, у Бишопа. Он проделал в коже новые отверстия раскаленным гвоздем, чтобы ремень облегал ее тонкую талию.

Лиам показал ей, как пользоваться пряжкой, чтобы спускать затвор одной рукой. В следующий раз, когда она окажется в опасной ситуации, ей не нужно будет беспокоиться о том, чтобы найти столешницу или острый край для упора.

Она также практиковалась в стрельбе. Патроны стали ценным товаром, который они не могли позволить себе тратить впустую, поэтому Лиам обучал ее стрельбе из пневматического оружия и травматических пистолетов, которые они позаимствовали у Перес.

Покалеченная рука не мешала Ханне делать то, что имело значение. Она никогда не станет снайпером, но Ханна училась защищать себя и свою семью.

При виде дома Розамонд Синклер в конце тупика у нее перехватило дыхание. Ханна видела эту женщину всего два раза с тех пор, как вернулась домой.

Два фальшивых солдата, как любила называть их Квинн, круглосуточно дежурили у дома суперинтенданта. Другие постоянно входили и выходили из ее офиса.

Когда они вышли с подъездной дорожки и повернули направо к главной дороге, Ханна почувствовала их агрессивные взгляды, как колючки на шее.

Она прибавила шагу и стала задавать Майло вопросы о супергеройских фильмах, которые пропустила. Он с энтузиазмом, хотя и долго, рассказывал о лучшем фильме «Мстители» и о своих любимых битвах супергероев.

Призрак рысил впереди них, зарываясь мордой в каждый сугроб и фыркая от удовольствия. Он никогда не уходил далеко вперед, всегда оставаясь рядом с Ханной и детьми.