На столе стояла пустая бутылка вина. Несколько бутылок бурбона и виски в разных стадиях опустошения стояли на книжной полке.

Стоит ли удивляться? Розамонд потеряла обоих своих сыновей буквально за несколько дней. Это чудо, что она вообще способна работать.

Саттер отступил и встал рядом со столом Розамонд. Это перемещение не осталось незамеченным. Глава ополченцев демонстрировал свое влияние и превосходство над Ноа. Он пытался задеть его, спровоцировать. Это сработало.

Ноа ткнул в него пальцем.

– Ты солгал мне!

Саттер сложил руки на широкой груди и немигающим взглядом уставился на Ноа.

– Каким образом?

– Те люди, которые напали на нас – они не чужаки, не бандиты и не головорезы. Это наши соседи! Люди из Найлса, Сент Джо, Давагиака, Стивенсвилла.

– Они напали на нас, – ровно произнес Саттер. – Они стреляли и убивали моих людей. Они заслужили все, что с ними случилось.

– Они говорят, что это мы на них напали!

Об этом ему рассказала Ханна. Как она рассвирепела, ее зеленые глаза смотрели потрясенно, возмущенно и с упреком.

Этот обличительный взгляд перевернул его душу. Она смотрела на него, как на чужого. Хуже, чем на незнакомца – как на врага.

Питаясь ее гневом, пес бросился на него, оскалив зубы. На мгновение Ноа испугался за свою жизнь.

Она окликнула Призрака, и он отступил к ней, но не перестал рычать и смотреть на Ноа так, словно хотел откусить от него значительный кусок.

– Я не знал! – заикался он, подняв обе руки в мольбе. – Клянусь!

– Ты шеф полиции. Как ты мог не знать? – недоверие сквозило в каждом слове Ханны.

Ноа защищался, как мог, его желудок заныл, в горле появилась горькая кислота.

Он обещал выяснить правду. Это единственный способ прекратить спор, заставить Ханну перестать смотреть на него так, будто он сам убийца.

– Они утверждают, что ополченцы – это и есть налетчики, – сказал он теперь. – Убийцы.

Правый глаз Розамонд дернулся. Она ничего не сказала.

Выражение лица Саттера оставалось равнодушным.

– И что?

– И что? – Ноа зашипел. – И ЧТО?

– Я думал, ты в курсе.

– В курсе? О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Мы действительно будем это обсуждать? – Саттер бросил на Розамонд недоверчивый взгляд. Когда Розамонд ничего не ответила, он вздохнул. – Как ты думаешь, откуда берутся припасы, которые мы привозим? Еда, которую вы ставите на свой стол? Туалетная бумага, которой вы вытираете свои нежные задницы? Бензин, которым вы заправляете свои грузовики и снегоходы? Думаешь, все это волшебным образом появляется с неба?

– Заброшенные склады…

– Думаешь, кто то бросил бы здание, полное жизненно важных вещей? Отчаявшиеся люди разграбили все магазины, все склады, все предприятия и аптеки за первую неделю. Вооруженные банды, коррумпированные полицейские или правительственные агентства, забрали себе все остальное.

Ноа не удавалось вдохнуть достаточно кислорода. Он чувствовал головокружение. «Ты знал. Конечно, ты все понял», – прошептал голос в его голове. Голос, который он ненавидел.

Насколько проще было не спрашивать. Принять добычу, не задаваясь вопросом, откуда она взялась, не изучая улики перед глазами. До сих пор.

– Ты… ты убил людей. Невинных людей.

Саттер усмехнулся.

– Невинных не бывает.

– Они не виноваты в этом!

– Тебе требовался твой гидрокортизон? А кто, по твоему, собирался предоставить его нам? Ничего не дается бесплатно, шеф. – Саттер скривил губы в издевке. – В этом мире мы устанавливаем правила. Мы можем брать то, что хотим. Сильные выживают.