– О чем ты?

– О «Винтер Хейвен». Слишком опасно постоянно мотаться туда сюда. Горожане близки к бунту. Вчера они напали на нескольких ополченцев. Парней, которые просто пытались поддерживать порядок. Ты в курсе?

– Насколько я понимаю, они сами спровоцировали это.

Ноа бросил на нее мрачный взгляд.

– Фолл Крик больше не безопасен. Ты должна остаться здесь.

– Здесь тоже небезопасно.

Он недовольно хмыкнул.

– Я серьезно, Ханна. Вы с Майло не должны покидать «Винтер Хейвен» ни по какой причине.

Все это время она мучилась в сомнениях, разрываясь между друзьями на Тэнглвуд Драйв и «Винтер Хейвен», где жил ее сын под присмотром мужа.

Однако решение давно уже принято.

Она не могла жить в другой версии клетки. И не будет. Никогда больше.

– Это не сработает, – просто сказала она.

Ноа двинулся на кухню, суетясь вокруг шкафов, старательно избегая ее взгляда.

– Я раздобыл еще немного смеси для блинов. Похоже, во всей стране закончились взбитые сливки, но мы сможем их приготовить. Что скажешь? После всего, что произошло за последние несколько дней, я думаю, Майло заслужил свое любимое лакомство на завтрак завтра. И мы тоже.

Ханна остановилась у острова, на расстоянии десяти футов от него.

– Думаю, мне нужно уйти.

Ноа застыл. Он стоял спиной к ней, одна рука опиралась на ручку шкафа, другая лежала на столешнице. Его плечи напряглись.

– Мне нужно уйти, – повторила она, уже более твердо. – Я ухожу.

Он повернулся. Дверца шкафа позади него осталась открытой. На полках стояли коробки с продуктами – макароны с сыром, лапша рамен, спагетти.

Едкая кислота обожгла горло, желудок скрутило от тошноты. Она ела эту еду. Наслаждалась ею.

Откуда та взялась? Из кладовки в доме в Найлсе или Стивенсвилле? Или из семьи с голодными детьми? Живы ли они еще, или сражались за будущее своей семьи, но истекли кровью на снегу, застреленные ополченцами?

Она должна уйти.

– Я не могу оставаться в «Винтер Хейвене». Не с ополченцами. Не с Розамонд Синклер, сидящей в своем особняке через пять домов по соседству. Я ухожу.

Ноа застыл как камень. Все в нем напряглось, закрылось.

– Куда ты собираешься идти?

Ханна замешкалась.

– В наш старый дом.

– Ты имеешь в виду к Лиаму.

– Я имею в виду в мой дом. Лиам – вовсе не причина.

– Ты уверена в этом?

– Дело не в нем.

– Тогда, в чем же?

Она расправила плечи.

– Ты. Мы. Они. – Она помахала своей здоровой рукой. – Ополченцы, правящие этим городом. То, что они сделали. Ты позволил этому случиться.

Глаза Ноа потемнели.

– Я защищаю тебя! Я защищаю нас! Ты в безопасности…

– Этого недостаточно.

Он тупо уставился на нее.

– Что ты имеешь в виду…

– Этого недостаточно!

– Как это недостаточно? – прошипел Ноа. – Безопасность – это то, что они обещали. Безопасность – это то, что они нам дают. Майло должен быть в безопасности! Ты должна быть в безопасности!

– Безопасность – это еще не все. У тебя не может быть всего. Жизнь устроена иначе! Нет такой вещи, как абсолютная безопасность. Нет. Любой, кто обещает тебе это, – шарлатан, или еще хуже.

Ноа покачал головой, его челюсть сжалась, как будто, если он будет достаточно сильно верить в это, то всё так и окажется.

Ханна протянула к нему свою больную руку.

– Посмотри внимательно.

Он отвел глаза, его взгляд метался по комнате, останавливаясь где угодно, только не на ее уродливых, деформированных пальцах.