Повисла тишина. Рин глубоко задумалась, продолжая смотреть себе под ноги. Ее лицо стало таким мрачным, словно что-то очень сильно обеспокоило ее.

Хиро и Мия тоже встали.

– Мы согласны, ваше величество, – уверенно сказал Хиро. – Джек сказал, что мы с Мией с рождения являемся частью происходящего. А это значит, мы должны узнать обо всем.

Фердинанд был удовлетворен этим ответом.

Далее встала Миранна.

– Ваше величество, мой отец ведь тоже… один из гестов?

– Так и есть, – честно ответил Император. – Он стал одним из нас, чтобы излечить тебя от болезни пустого мага.

– Тогда я тоже встану в ряды ордена. – Она прижала руки к груди. – Я хочу помочь Хиро, вам и папе.

– Отлично, похвально, – посмеялся Фердинанд. – Вольфганг, что насчет тебя?

– Это… очень сложный вопрос, ваше величество, – беспомощно вздохнул с улыбкой вулстрат. – Я только-только «повзрослел», а меня уже затягивают в какой-то круговорот событий. Но, наверное, если это ради мира… и ради того, чтобы помочь Джеку и Хиро, я тоже соглашусь.

Фердинанд кивнул и снова бросил взгляд на Рин, что все еще стояла, не поднимая головы.

– Рин? Тебе нужно больше времени подумать?

Девушка промолчала. Кажется, ей действительно было трудно решиться.

– Ничего. Мы можем отложить этот разговор на потом, – покачал головой Фердинанд, но неожиданно жрица отошла в сторону и повернулась к ним спиной.

– Нет, расскажите им все, что они должны знать. Не нужно из-за меня откладывать правду, которой они ждут. Я… мне нужно подумать.

С этими словами она быстро покинула столовую, чем изрядно удивила всех.

– Рин! – Джек тоже поднялся. Он хотел было пойти за ней, но его остановила рука Хиро.

– Не нужно, Джек. Дай ей немного побыть одной.

Вампир выглядел обеспокоенным, и это не скрылось от остальных. Фердинанд тем временем молча встал и немного отошел от стола, а затем наклонился. Что-то подняв с пола, он повернулся к остальным.

Как оказалось, в его руках был перстень Амиры, который жрица сорвала с пальца в пылу своего недавнего монолога.

Покрутив его в пальцах, он заговорил с улыбкой:

– Сердце воина закалено в битвах. Потерять товарища или стать калекой – это риски, которые нужно принять, а излишние чувства лишь приблизят момент трагедии. Сердце миротворца открыто другим. Однако мир – это не просто данность, ради хорошего положения дел тоже нужно пожертвовать чем-то. Например, своей любовью к жизни. Сердце же Миямото Рин похоже на этот перстень, и иметь таковое вдвойне опаснее, нежели оба предыдущих. Иссеченное железо, под которым прячутся самые сильные эмоции, что могут переполнить сосуд и уничтожить его… Думаю, только в ваших силах предотвратить это.

Все замолчали, не в силах что-либо ответить. Заметив всеобщую неловкость, лиастар повернулся к ним и улыбнулся.

– Ах да, о чем это я. Думаю, пора выслушать ваши вопросы. Хиро, ты хотел узнать причину смерти твоего отца.

Эльф кивнул. Он почувствовал что-то непонятное в теле. По спине словно пробежали разряды молнии, а в груди начало жечь. Наконец-то он дождался этого момента! Но с радостью пришел и страх.

Почему-то именно сейчас его охватила боязнь услышать правду. Он начал задумываться, что действительно «убил» отца, как все и говорили.

Однако Император грустно улыбнулся.

– Гест магии – таково имя Хранителя, что носил твой отец, и не просто так. Именно он был ответственен за хранение многих древних артефактов. Альфхейм была на совести Баргеста – Джека, а Махгест-Меголий скрывал другие, например, те, что принадлежали драконам, и те, что были связаны с нами, Спасителями, – Экскалибур в том числе.