Выбравшись из бани, чистый и распаренный, Михаил переоделся в свежую одежду. При этом обнаружил, что потная и запачкавшаяся исчезла, а на столе появился ужин, какая-то каша и филе рыбы, обжаренной в кляре. Сочетание, конечно, странное — каша и рыба, но ничего, умял всё на ура. Прихватив кубик с пленённым чёрным духом и бутылку вина, он отправился в гости.

— Сегодня что, рыбный день? — втянув носом запах с кухни, с порога поинтересовался он.

— Как ты догадался? — переворачивая довольно приличную филешку рыбы, поинтересовалась Ирина, хозяйничающая у плиты.

— Просто мне Мария тоже рыбу приготовила, правда в кляре. Я в бане отмокал, а она быстренько всё сделала и исчезла, даже не дождалась благодарности.

— Умная девочка, — усмехнулась Воронецкая, — поняла, что ей не светит.

Михаил стянул сапоги и в портянках прошлёпал к столу.

— Она интересовалась, а нельзя ли стать третьей? Вроде, как в шутку, но на самом деле и вправду рассматривала такую возможность.

— Надеюсь, ты отказал ей? Не желаю тебя ни с кем делить, кроме Катьки, конечно.

— Отказал, — кивнул Бельский. — Не потому, что вашей ревности испугался, а потому, что просто, боюсь, троих я уже не потяну. А где её сиятельство?

— Работают, заканчивают какой-то сложный артефакт, просили не мешать, вот я пока и стряпаю.

Наконец, все куски рыбы были обжарены и уложены на внушительное блюдо, после чего Ирина подошла к боярину, склонилась и поцеловала в губы долгим страстным поцелуем.

— Я соскучилась, ты нас напугал своей запиской. Прихожу, дома света нет, думала, ты уснул, ну, я постучалась. Тут Машка, выглядывает из окна, ну и пересказала мне, что ты решил заночевать в руинах. Я, честно говоря, испугалась сначала, а потом вспомнила, что ты там выжил целых три раза ночью, и успокоилась. — Тут она с подозрение посмотрела на Михаила. — А ты чего здесь делаешь? Я бы сама через час-другой явилась. Или случилось что?

— Случилось, — признал Бельский, — но хорошее, со мной последнее время только хорошее случается. Но мы дождёмся Екатерины Федоровны, чтобы два раза мне всё не пересказывать.

Скрипнул люк, ведущий в мастерскую, и в комнате появилась уставшая, с кругами под глазами, княгиня Долгорукова. Заметив сидящего за столом Бельского, она пару раз моргнула, тряхнула головой, после чего рванула к нему и, склонившись, поцеловала.

— Живой вернулся, — прошептала она на ухо, усаживаясь на соседний стул.

Краем глаза при этом Михаил следил за Ириной, но та с умилением наблюдала за ними, никакой ревности, ничего. Это было в плюс, не хотелось иметь такую проблему на ровном месте, а то, ведь, на словах всё общее, а потом раз по темечку или стрелой в пузо. Как-то он слышал историю про одного купца, которому жена разрешила налево ходить. А потом как-то спросила, как ходится, а тот возьми, и выложи ей, где да сколько раз он ей рога наставил. А она ему башку ухватом и проломила. Оказывается, что ходить можно, да не нужно. Но тут всё, похоже, нормально, без собственничества. Во всяком случае, если это касалось Екатерины Федоровны.

— Есть хочу, — заявила девушка.

— Сейчас на стол соберу, — ответила Ирина, поднимаясь, — только закончила жарить.

— А я с подарком, — и Бельский выставил на стол бутылку белого вина.

Девушки уставились на неё, словно это было чудо.

— Имперское, — в один голос выдали они.

— Белое сухое, — добавила княгиня Воронецкая.