— Когда закончишь, возвращайся, — сказала она. — Замок защелкивается автоматически, но не забудь, пожалуйста, повернуть ключ два раза, чтобы как следует закрыть дверь.

Не так сложно было бы от него избавиться побыстрее. Достаточно было убрать занавески и постельные покрывала, вынести мебель, одежду и личные вещи Эдди на улицу мусорщикам. Затем, чтобы уничтожить всякое напоминание о недавней смерти, следовало тщательно вымыть пол и распылить дезодорант. Люди умирают ежедневно, и домовладельцы немедленно убирают их квартиры, чтобы к первому числу следующего месяца могли вселиться новые жильцы.

Жизнь продолжается.

Я искал хлоралгидрат. Где Эдди его хранил? Аптечки в квартире не было. В расположенном рядом со спальней туалете находился стульчак и ничего больше. Над кухонной мойкой висел футляр с зубной щеткой, а рядом, на подоконнике, лежал аккуратно закрученный полупустой тюбик зубной пасты. В шкафчике рядом с мойкой я обнаружил пару пластиковых бритв, банку мыльной пены, пузырек аспирина и плоскую баночку анацина. Открыв пузырек, я вытряхнул аспирин на ладонь. Насчитал всего десять пятиграновых таблеток. Я ссыпал их обратно и занялся баночкой анацина, нажав, как на ней было написано, на уголки колпачка. Пришлось поломать голову, прежде чем баночка открылась. Но единственной наградой за все мои усилия оказались обещанные этикеткой пилюли.

На стоявшем у кровати оранжевом пластиковом ящике лежала пачка литературы общества «Анонимных алкоголиков» — «Большая книга», «Двенадцать и двенадцать», несколько брошюр и изящная книжечка «Жить трезво». Там же находилась Библия; надпись на экслибрисе извещала, что книга подарена Мэри Скенлон в честь ее первого причастия. На другой страничке запись в генеалогическом древе семьи напоминала, что Мэри Скенлон вышла замуж за Питера Джона Данфи, а спустя год и четыре месяца после свадьбы у нее родился сын, Эдуард Томас Данфи.

Я решил пролистать Библию, и она тут же раскрылась на главе Второй книги Паралипоменон, куда Эдди вложил две бумажки по двадцать долларов. Не зная, как поступить с этими деньгами, я растерялся. Мне не хотелось их брать, но и оставлять в Библии было бы нелепо. Посвятив вопросу о сорока долларах пару минут размышлений, я снова вложил купюры в Книгу книг и вернул ее на прежнее место.

В верхнем отделении комода я нашел маленькую баночку с парой кружков пластыря, один шнурок, пустую пачку от сигарет, сорок три цента и два жетона на метро. В верхнем ящике были сложены главным образом носки, но там же Эдди хранил и пару шерстяных перчаток с кожаными пальцами, бронзовую ременную пряжку с изображением кольта и оклеенную бархатом коробочку, в каких обычно продают запонки. В нее он поместил дешевый перстень с голубым камнем, позолоченную заколку для галстука и запонку с тремя камешками. Четвертый, вероятно, был утерян.

В ящике для белья наряду с трусами и майками оказались часы марки «Грюен» с оборванным до половины ремешком.

Эротические журналы исчезли. Я тут же понял, что, связанные и зарегистрированные, они отправлены полицейскими на склад, где могут пролежать до скончания века.Как я ни искал, мне не удалось обнаружить у него ничего, связанного с эротикой, и никаких приспособлений для удовлетворения сексуальных потребностей.

В кармане брюк завалялся бумажник. В нем было тридцать два доллара, презерватив в фольге и удостоверение личности. Бланки таких удостоверений продают чуть ли не во всех лавчонках на Таймс-сквер. Обычно их покупает народец, которому нужны фальшивые удостоверения, хотя никого, кроме полных простофиль, им с помощью этих бумажек не обмануть. Эдди заполнил бланк честно, вписав собственные имя и фамилию, адрес и дату рождения, ту же, что упомянута в семейной Библии. Он указал свой рост, вес, цвет волос и глаз. Похоже, у него не было другого удостоверения личности — ни водительских прав, ни карточки социального страхования.