– Товарищ Мате? – спрашивает она елейным голосом.

«Как в санатории для нервнобольных», – мелькает у меня мысль.

– Меня вызвал товарищ управляющий, – отвечаю я. Солнечные лучи, отраженные от стекла на столе, рассыпаются по бледно зеленой стене комнаты.

– Присядьте, пожалуйста, – указывает она на кресло. – Товарищ управляющий просил извинить его, он приедет через несколько минут. Специально звонил по этому поводу.

Лестно, думаю я и, плюхнувшись в кресло, любуюсь, как солнечные блики скользят по лепесткам цветов.

В обеденный перерыв Борош сказал, что меня вызывает управляющий. Зачем? Он и сам не знает, ему передал прораб, а тому – начальник стройки… Явиться к часу дня. Пообедав, я помылся, переоделся.

– Хотите кофе? – предлагает секретарша.

– Спасибо, не хочу.

Однако же приветливо встречают здесь подсобного рабочего.

– Вы что, не любите кофе? Или у вас повышенное давление?

– Нет, нормальное, впрочем, в последнее время мне не до него.

Женщина вздыхает. Достает кофеварку, наливает в нее воду и включает.

– Я все таки сварю. Может быть, запах кофе раздразнит вас.

– Большое спасибо.

– Вы, кажется, инженер? – Она снова усаживается на свое место, надевает очки, щурится, глядя в мою сторону, затем снимает очки и продолжает смотреть на меня. Глаза у нее красивые, ясные, голубые, в уголках почти нет морщин.

– Откуда вы знаете? – спрашиваю я упавшим голосом. Ее очарование вмиг улетучивается, кажется, что солнечный свет и цветы тоже утрачивают свою яркость, только щебетание птиц в саду остается чистым и ясным.

– Товарищ управляющий сказал. Поэтому и вызвал вас. Разве вы не знали?

– Теперь знаю. Спасибо.

Кофе готов, я охотнее выплеснул бы его и только из приличия беру чашку. Рука моя на мгновение останавливается. «Надо бы встать и уйти». Затем все же подношу чашку ко рту. Но мозг продолжает сверлить та же мысль: «Зачем я жду этого человека? Брошу все к черту – стройку, общежитие, все…»

Сижу и смотрю на секретаршу. Она опять вяжет, время от времени поднимает глаза. Теперь она уже не кажется мне такой красивой и моложавой. Взгляд у нее, скорее, хитроватый, цветы – мишура, в комнате слишком много солнечного света, чистого воздуха.

Секретарша расспрашивает меня о семье, о доме, о работе. Поначалу я что то хмыкаю в ответ, а потом совсем умолкаю, начинаю перелистывать проспекты, цветные фотографии сказочно прекрасных строек, словно снимали их где нибудь в раю, ярко красный кирпич, синие комбинезоны на рабочих, темно коричневые леса, желтые улицы…

Приходит управляющий, полнеющий, начинающий лысеть мужчина среднего роста, лет пятидесяти. Громко здоровается, размашистым движением открывает передо мной дверь, приглашает в кабинет, усаживает, достает коньяк, садится против меня на стул, наливает, чокается о мою рюмку. Я пью, все еще не произнеся ни слова, он прищелкивает языком, улыбается.

– Ну с, приступим к делу. – Он произносит эти слова, как картежник, делающий первый ход с козырного туза. – Мне стало известно, что вы, товарищ Мате, инженер, более того, занимали пост директора завода. Я пригласил вас затем, чтобы сделать вам выгодное предложение. Разумеется, вам сначала придется ответить на несколько вопросов, но от этого, как мне кажется, суть дела не изменится. – Он умолкает, кивает головой, ждет. Я тоже молчу. – Да? – спрашивает.

– Что да? – удивляюсь я.

– Вы инженер?

– Да.