Гном не выдержал и засмеялся во весь голос, едва не опрокинувшись на стуле. Довольный собой, я пошёл в кабинет барона, чтобы там ждать прихода старосты.

    Тот, похоже, либо летел на метле, либо был недалеко от замка, так как не прошло и десяти минут, как он сидел передо мной с потным лицом и тяжёлой отдышкой.

    Дав ему отдышаться, я начал разговор издалека.

    -  Как живётся в деревне? Как созревает урожай? Как пополнение в стадах? Много ли невест на выданье?

    В общем, нёс всякую чушь, подсмотренную в фильмах о рыцарях и их подданных.

    Староста, оказавшись на знакомой почве, быстро разошелся и стал вываливать на меня тонны информации: дескать, урожая совсем нет, в стадах падёж от неизвестной болезни, девки мрут как мухи, и вообще на деревню недавно упала ядерная бомба. Про бомбу, конечно, про себя добавил я, слушая ту галиматью о положении дел в деревне, что пытался представить мне староста.

    -  Ну, хорошо, - со скучающим видом прервал я его словопоток, - каково общее количество голов больной скотины? Сколько урожая пропало на полях из посеянного? Сколько девок вообще в деревне осталось?

    Староста, не видя никакого подвоха, сказал, что больной скотины много, он может сказать, сколько здоровой - всего десять голов коров и двадцать коз и свиней. Пропавшего урожая на полях треть, а девок в деревне после мора едва ли с десяток наберётся.

    -  Ну что ж, отлично, - сказал я, - тогда радуйся. Сейчас мы пойдём в деревню, и я заберу у тебя весь больной скот сверх тридцати голов, весь пропавший урожай с полей и всех мёртвых девок, если живых будет больше десяти.

    Я раньше только в кино видел глубоководных рыб, которых вытаскивали на поверхность, и тут впервые наяву видел такую картину. Староста от моих слов онемел, глаза его вылезли из орбит, а нижняя челюсть упала до груди.

    Полюбовавшись на сиё творение языка своего, я сделал вид, что собираюсь в дорогу. Это привело старосту в себя и он упал мне в ноги, обнимая и пытаясь поцеловать мои давно нечищеные сапоги. Я в видимом недоумении посмотрел на него и спросил:

    -  Что такое?

    Староста, не отрываясь от сапога, запричитал.

    -  Не погуби, господин, зашибут меня деревенские, коли отдам всё это.

    Отодвинув его от себя я приказал сесть на стул, сказав, что иначе повешу на воротах как вора и обманщика. Угроза подействовала, староста примостился на краешек стула, в любой момент готовый упасть на пол и стал преданно смотреть на меня.

    -  Значиться, так, - специально помолчал я несколько минут, заставляя старосту потеть и нервничать. - Даю тебе ровно год, чтобы исправиться. Если в будущем году ты станешь говорить мне нечто подобное… - тут я прервался и спросил у него: - У тебя, кстати, сколько детей?

    Староста икнул и упал со стула в обморок. Я понял, что переборщил.

    Вылив на него полкувшина воды, я сел на своё место. Прошло секунд десять и староста зашевелился. Очухиваясь, он тряс головой, как собака, и недоумённо оглядывался вокруг. Тут его взгляд упал на спокойного меня и он всё вспомнил. Первым его действием стала попытка на коленях поползти ко мне, но я молча показал рукой на стул. Староста, умоляюще глядя на меня, снова сел.

    -  Так вот, на чём мы там остановились, - как ни в чём не бывало, продолжил я скучающим тоном, - а, да, так сколько у тебя детей?

    Староста икая и трясясь, едва слышно ответил:

    -  Четверо.

    -  Да? - восхитился я, - и сколько кому лет?

    -  Старшему восемнадцать вёсен исполнилось, среднему пятнадцать, дочери десять и младшенькому пять, - всё так же, сиплым шёпотом, ответил он.