Однако она забыла, что в этой комнате не только у нее есть характер.

– Сядьте, я еще не закончила. – Удивившись требо­вательному тону Миры, Ева подчинилась. – Я просила рассказать о том, что вас волнует. Вы выглядите несчаст­ной и расстроенной. И я подозреваю, что причина этого кроется в вашей личной жизни.

– Да, это носит личный характер, и мне не хоте­лось бы…

– Ваши ночные кошмары усилились в последнее вре­мя? Вас опять мучают видения?

– Нет, черт побери! Это не имеет ничего общего с мо­им отцом и моим прошлым. И вообще это мое личное дело!

– Вы должны понять кое-что. Вы мне далеко не без­различны, Ева.

– Доктор Мира…

– Успокойтесь! – Приказание, отданное таким теп­лым, спокойным и доброжелательным тоном, возымело свое действие. – Я скажу об этом, даже если вас это поко­робит: я отношусь к вам, почти как к дочери. Мне жаль, что вас это смущает, – добавила Мира, увидев, как по ли­цу Евы пробежала тень. – Вы не знаете моих детей, но они могли бы вам рассказать, какой я бываю беспощадной, когда меня беспокоит их благополучие. Я стараюсь не вмешиваться в их личную жизнь, но причины возмож­ных неприятностей я должна знать.

Ева была ошеломлена. В ней боролись столь противоречивые чувства, что она не могла вымолвить ни слова. У нее никогда не было матери, и теперь она не знала, как вести себя с этой женщиной.

– На сей раз причина скрыта не в вашем прошлом, она – в настоящем, – продолжала Мира. – Ну, а если это носит личный характер… значит, дело в Рорке. Вы поссо­рились?

Эти слова, сказанные так мягко и спокойно, вызвали реакцию, которой Ева сама от себя не ожидала. Она вне­запно рассмеялась – и смеялась долго и громко, пока у нее не закололо в боку и она не поняла, что у нее просто истерика, готовая перейти в рыдания.

– Я сама не понимаю, что между нами произошло. Он вообще не разговаривает со мной.

– Ева…

Мира подошла к ней и взяла за руку, крепко сжав за­пястье. Этот жест стал последней каплей, растопившей сдержанность Евы, и все, что она держала в себе, выплес­нулось бурным потоком. Она рассказала обо всем, начи­ная с того самого момента, как вошла в спальню и увидела Соммерсета, сгибающегося под тяжестью огромного буке­та цветов.

– Я пошла к Мэвис и напилась! – говорила Ева. – Это звучит глупо, но…

– Наоборот, это звучит вполне разумно. Вы отправи­лись к подруге, которой доверяете, которая знает вашего мужа. А ваше стремление напиться было поиском психо­логической разрядки, которой вы опять же могли достичь лишь с близким человеком.

– Она сказала, что мне надо… соблазнить его. – Ева не смогла заставить себя повторить дословно фразу Мэ­вис.

– Тоже вполне разумно. Секс открывает двери к об­щению и снимает напряжение. Это сработало?

– У меня не было возможности проверить. Возле дома меня встретил один тип, имя которого я вам не могу на­звать: он имеет отношение к моему расследованию. Я позвала его к себе в кабинет, чтобы обсудить дело, и… О бо­же, я не знаю, что на него нашло! В общем, он стал весьма активно ко мне приставать, и тут вошел Рорк…

– Полагаю, ему это не понравилось?

Ева замолчала, уставившись в пол: она боялась вновь разразиться безудержным нервным смехом.

– Можно сказать и так. Они просто-напросто набро­сились друг на друга с кулаками! Самое плохое, что я стоя­ла и смотрела на все это с открытым ртом.