Хотя Ева и не была уверена в том, что выбранное ею помещение подходит для серьезной беседы, она повела го­стью в одну из многочисленных гостиных. Мира в восхи­щении всплеснула руками.

– Какая очаровательная комната! – воскликнула она, рассматривая обои и старинную мебель мягких пастель­ных тонов. – Боже мой, Ева, это Моне?!

Ева посмотрела на картину, выполненную в той же цветовой гамме.

– А хрен его знает!

– Конечно же, это он! – благоговейно сказала Мира, подойдя к картине и внимательно рассматривая ее. – Да, как я завидую вашей коллекции…

– Она не моя.

Повернувшись к Еве, Мира понимающе улыбнулась:

– Какая разница, кому она принадлежит! Ведь вы можете каждый день наслаждаться ею! Можно, я присяду?

– Да-да, конечно! Извините. И простите за то, что я столько всего на вас вывалила за такое короткое время.

– Мы обе привыкли работать в быстром темпе, а эти убийства подняли настоящую бурю в нашем управлении. Находиться в эпицентре такой бури наверняка очень тяж­кое испытание.

– Я к этому привыкла.

«Да, но здесь есть что-то еще!» – подумала Мира. Она слишком хорошо знала Еву, чтобы не обратить внимания на ее состояние, о котором говорили почти незаметные для постороннего глаза внешние признаки. Но она реши­ла, что это может подождать.

– Должна сказать, что мои выводы совпадают с ваши­ми: обе жертвы убиты одним и тем же человеком. Почерк, несомненно, одинаков: монеты, полицейский значок, ле­жащий в крови, способ заметания следов…

– Я почти не сомневаюсь, что убийца – полицей­ский, – сказала Ева. – Или отставной полицейский.

– Очень похоже. Ваш убийца действует с крайней жестокостью, но ему хватает хладнокровия, чтобы позабо­титься о своей безопасности. Судя по всему, его ярость носит личный, я бы даже рискнула сказать, интимный ха­рактер. Из этого можно сделать вывод, что речь идет об убийстве полицейского полицейским.

– Как вы думаете, он убил Миллза и Коли, поскольку считал их продажными? Или потому, что он сам коррум­пирован?

– Мне кажется – первое. Это не похоже на акт само­защиты. Похоже, ваш убийца действует по какой-то сис­теме, полагая, что вершит правосудие. Он хочет, чтобы его жертвы были заклеймены как Иуды, хочет, чтобы их пре­ступления стали всем известны.

– Но почему в таком случае просто не разоблачить их? Найти и обнародовать факты их преступлений?

– Этого мало! Что им за это светит? Потеря полицей­ского значка, увольнение… Ему этого недостаточно… Воз­можно, он понес незаслуженное и несправедливое наказа­ние, связанное с работой. Если против него было сфабри­ковано ложное обвинение в нарушении правил или закона, он больше не доверяет системе.

– Как по-вашему, жертвы знали убийцу?

– Да, в этом я уверена. И не только потому, что они оба оказались совершенно не готовы к нападению. При­чиной такой жестокости могла являться только тесная связь. Очень вероятно, что они работали когда-то вместе с ним. Возможно, какие-то их действия или поступки при­вели – по крайней мере в глазах убийцы – к той несправедливости, которая была допущена в отношении его. Ко­гда вы его найдете, Ева, вы легко обнаружите эту связь между ними.

– Как вы полагаете, убийца обладал какой-то вла­стью?

– Любой человек с полицейским значком обладает властью.

– Я имею в виду, не занимал ли он какой-нибудь ру­ководящий пост?

– Возможно.