– Д-да, л-лейтенант…

– Вы знаете, что это такое?

– Н-нет, л-лейтенант…

– Это отметина от шприца. Ваша рыдающая блондин­ка убила арестованного, которого вам было поручено охранять, прямо у вас под носом!

– Вы ведь знали, что он готов согласиться сотрудни­чать с нами, не так ли?

– Не имею ни малейшего представления, о чем идет речь, лейтенант. – Они уже находились в Управлении по­лиции, в комнате для допросов, и Кенард, развалившись на стуле, с безразличным видом разглядывал свои ногти. – Хочу напомнить вам, что я не обязан здесь находиться и, согласившись приехать сюда, сделал вам одолжение. Сего­дня утром я даже не виделся с моим несчастным клиен­том, А вам, между прочим, еще только предстоит устано­вить, является ли его смерть насильственной или она была вызвана естественными причинами.

– Здоровенный сорокалетний мужчина ни с того ни с сего падает и умирает от сердечного приступа? И это при том, что накануне офицер полиции предложил ему защиту полиции в обмен на свидетельские показания против дру­гого вашего клиента, мистер Кенард. Замечательная полу­чается картина!

– Даже если вы предложили ему защиту, лейтенант, мне об этом ничего не известно. Вы, видимо, забыли вве­сти меня в курс дела. А между тем закон требует, чтобы подобное предложение было сделано подзащитному с ве­дома и в присутствии его адвоката. – Кенард обнажил в улыбке мелкие острые зубы. – Вы нарушили процессу­альные правила, лейтенант, и это, как видите, обернулось для моего клиента трагической гибелью.

– Вы все правильно понимаете, Кенард, и можете пе­редать вашему основному клиенту, что этот его шаг окон­чательно вывел меня из себя. А когда я злюсь, я начинаю работать еще усерднее.

Кенард одарил Еву еще одной змеиной улыбкой:

– За моего клиента можете не волноваться, лейтенант, он умеет о себе позаботиться. А сейчас я, с вашего позво­ления, выполню свой долг по отношению к бедному мис­теру Льюису. Насколько мне известно, у него остались же­на и брат. Я должен выразить им свои соболезнования. А если по странной прихоти судьбы вы окажетесь правы и выяснится, что ему действительно помогли сойти в могилу, я посоветую его родственникам подать в суд на Управ­ление полиции. Ведь в таком случае окажется, что он погиб в результате вашей халатности! Для меня будет огромным счастьем представлять в суде их интересы.

– Знаете, Кенард, чем дольше я с вами общаюсь, тем сильнее крепнет во мне убеждение, что Рикеру даже не нужно платить вам гонорар. Ему вполне достаточно про­сто кидать палочку в лужу, а вы будете прыгать в грязь и со счастливой мордочкой приносить ее хозяину. Это и станет вам лучшей наградой.

Адвокат продолжал улыбаться, но глаза его стали хо­лодными и злобными. Не говоря ни слова, он встал, резко повернулся и вышел из комнаты.

– Ты все сделала правильно. О том, что Льюису нужно предоставить защиту, были проинформированы очень не­многие – только те, кого это касалось напрямую.

В голосе майора Уитни клокотал гнев, но не на Еву, а на сложившиеся обстоятельства. Она знала, что этот гнев еще долго будет подпитывать его, как дрова питают огонь в очаге.

– И все-таки утечка произошла! А теперь, когда Льюиса убили, мне ни за что не удастся склонить кого-ли­бо из оставшихся троих дать показания против Рикера. Я уже и сама не совсем уверена в том, что мы действитель­но можем кого-то от него обезопасить. Мне нужна какая-то зацепка, босс! Однажды я уже смогла схватить его за жабры и смогу еще раз. Но мне необходим любой – пусть даже самый незначительный – повод для того, чтобы вы­звать его на допрос!

Уитни почесал в затылке.