– Я не работу имею в виду. Там я действительно все­гда прекрасно знаю, что делаю. Я говорю о другом – о Рорке, о нашем браке, обо всей этой любовной чуши… Ты, наверное, совсем напилась, раз ничего не сообража­ешь!

– Конечно, напилась. Вон сколько мы с тобой уже выхлебали!

Ева поставила пустую пиалу из-под мороженого на ко­вер, села и прижала руки к животу.

– Так… Мне срочно нужно в сортир!

– Давай, – кивнула Мэвис. – Я – следующая. Крик­ни, когда закончишь.

Ева поднялась на ноги и, пошатываясь, вышла из ком­наты, а Мэвис, свернувшись калачиком, подложила под голову диванную подушку и забылась блаженным сном.

Вернувшись в комнату и обнаружив Мэвис крепко спящей на полу, она улыбнулась и пробормотала:

– Ну что бы я без тебя делала!

Ева наклонилась и легонько потрясла подругу за пле­чо, однако в ответ послышалось лишь какое-то кошачье урчание. Тогда она оставила мысль перетащить Мэвис на кровать и, сдернув с дивана пушистое покрывало, забот­ливо накрыла им подругу. А потом, пошатываясь и чувст­вуя нешуточное головокружение, направилась к выходу, бормоча себе под нос:

– Пьяной – за руль… Хорош страж порядка!

Оказавшись на улице, Ева расправила плечи, как бок­сер, который готовится к выходу на ринг. «Ничего, – по­думала она, – с Рорком мы все уладим. Я уже для этого вполне созрела». Несколько секунд она стояла неподвиж­но, делая медленные вдохи и выдохи, а затем, почти не шатаясь, направилась к машине.

В течение всей дороги домой Ева твердила себе, что сумеет помириться с Рорком, пусть даже ради этого при­дется затащить его в постель. «Ради мира в семье нужно иногда идти и на жертвы!» – мысленно хихикнула она.

Нью-Йорк в этот час выглядел спокойным и умиро­творенным, хотя на тротуарах все еще было полным-пол­но прохожих. Самое раздолье для уличных воришек, кото­рые обчищают карманы туристов и зазевавшихся растяп.

Над лотком уличного торговца поднимался вонючий дым, пахнущий соевыми хот-догами и пережаренным лу­ком. На углу Шестой и Шестьдесят второй улиц, не поделив клиента, лениво переругивались две проститутки. Один таксист подрезал другого и, не вписавшись в образо­вавшийся просвет между машинами, задел крылом за уличную ограду, ободрав весь бок автомобиля. Оба води­теля выскочили из своих машин и бросились друг к другу, сжимая кулаки.

Господи, до чего она любила этот город!

Ева проводила взглядом бритоголовых кришнаитов в оранжевых хитонах, которые цепочкой, как муравьи, тя­нулись вверх по улице. Огромный рекламный плакат на стене дома расхваливал удовольствия, которые сулит тури­стическое путешествие в Вегас. Четыре дня и три ночи, роскошные отели и море развлечений, и все это за какие-то двенадцать с небольшим тысяч долларов. Какая пре­лесть!

По мере того как Ева приближаясь к дому, поток прохожих мелел, с тротуаров исчезли вонючие лотки и проститутки. Добро пожаловать в мир Рорка!

Когда в свете фар показались ворота, перед капотом вдруг возникла вышедшая из темноты фигура. Сдавленно вскрикнув, Ева резко надавила на педаль тормоза, и машина, дернувшись, замерла на месте. Вглядевшись в не­знакомца, Ева с отвращением узнала в нем Вебстера.

– Жить надоело?! – раздраженно крикнула она, опу­стив стекло.

Вебстер с удовольствием смотрел на нее. На его взгляд, она выглядела уставшей, сонной, но очень-очень сексу­альной.

– Работаешь по ночам? – осведомился он.

– Не твоего ума дело! Что тебе нужно?

– Поговорить с тобой.