– Могло быть хуже.

– Не представляю, каким образом.

– Это мог быть Алан Беннет.

Обе нервно захихикали. С одной стороны, они стыдились своей неуместной веселости, с другой – она приносила им некоторое облегчение. Затем, решив, что хватит уже говорить о смерти, Сью сообщила:

– Сегодня случилось и кое что хорошее. К вам приходил этот рыжий полицейский?

– Да.

– Я сначала про себя прозвала его Лисом, – созналась Сью, склонная в каждом человек видеть сходство с тем или иным животным, – но потом передумала. У него такие тонкие губы и такие острые клыки, что я решила, пусть он лучше будет Хорек. А второй, плотный такой, – Бобер.

– О да, насчет Бобра – согласна, – кивнула Эми. С Хорьком она тоже согласилась, потому что Трой ей вовсе не понравился. – Так что он?

– Он хочет купить рисунок с Гектором. Для своей маленькой дочки.

– Великолепно! Сколько ты запросишь?

– Боже мой, откуда я знаю!

– Двадцать фунтов! – объявила Эми, и потрясенная Сью даже взвизгнула. – И это самое меньшее. Он же приобретает настоящую Клэптон. Скажи ему, что когда нибудь это будет стоить целое состояние.

Эми знала, что только зря сотрясает воздух. Сью, скорее всего, просто промямлит: «Ну что вы, ничего не надо», когда ее спросят о цене. Или застенчиво протянет Хорьку гринписовскую банку для пожертвований. Но сейчас она сказала кое что другое:

– Я все еще не получила ответа из «Мэтьюэна».

– Так это же хорошо. – Сью послала несколько рисунков и рассказ три месяца тому назад. – Если бы они не хотели тебя издавать, сразу же отослали бы рукопись обратно.

– Думаешь?

– Конечно. Просто рукопись передают из рук в руки, чтобы все ознакомились. Им это нужно, чтобы принять решение.

– Эми! – Сью улыбнулась подруге. – Что бы я без тебя делала?!

– А я без тебя.

– Как поживают «Ползунки»? – спросила Сью. – Еще что нибудь удалось написать?

Она спрашивала не из вежливости. Сложнейшая, прихотливая структура книги Эми производила на Сью огромное впечатление, и она следила за каждым сюжетным поворотом с неподдельным интересом. Она находила роман захватывающим и была уверена, что, если Эми удастся урывать время для работы и подруга закончит книгу, та будет иметь огромный успех.

– Хочешь верь – хочешь нет, после всех потрясений прошлой ночью я написала шесть страниц!

Эми была несколько смущена. Почему она оказалась способна работать после таких новостей? Потому ли, что она настоящий профессионал, или у нее просто нет сердца?

Сью между тем с жадностью расспрашивала:

– Так что, Роксби узнал, что Араминта носит ту же фамилию, что и герцог де Молина, потому что она его сестра, а не жена, как он думал, когда отверг ее?

– Да, узнал.

– И?..

– Слишком поздно. Глубоко уязвленная, она уехала на Корсиканскую Ривьеру с Черным Руфусом.

– С известным наркобароном?!

– Она то думает, что он представитель фонда «Спасите детей».

– А Бёрго? – Бёргойн был любимцем Сью. Волосы, черные, как эбеновое дерево, грация пантеры, говорит на двенадцати языках, часто одновременно. Фиалковые глаза, оливковая гладкая кожа, чью природную прелесть скорее подчеркивает, чем нарушает зигзагообразный шрам, оставшийся после дуэли, уважаемое и вызывающее трепет имя в мире международного шпионажа.

– Лишен всего, прозябает на кишащей крысами бокситовой дробилке где то на Кайманах.

– О! – У Сью заблестели глаза, она захлопала в ладоши, восхищенная экстравагантностью всего этого. – Потрясающе!

– Вовсе нет.