– Вовсе нет. Ничего этого не случится до триста какой то там страницы.

– А сейчас ты на какой?

– На сорок второй. Пока, кроме залихватского сюжета, нет больше ничего.

– Но, Эми, таковы все бестселлеры!

– Правда?

– Ты ведь не сдашься?

– Боже милостивый, нет! И ты не должна сдаваться.

Эми встала и выглянула в окно, она уже несколько раз выглядывала, с тех пор как пришла. Гонория отбыла на почту получать посылку с книгами из лондонской библиотеки. На этот раз она отправилась туда лично, поскольку опять возникла настоятельная необходимость сделать внушение мистеру и миссис Сэнделл. Недавно в Гришэм хаус было доставлено письмо в слегка надорванном конверте, плохо заклеенном к тому же. Это означало, что десятиминутный разнос или получасовую лекцию придется претерпеть не только работникам почты, но и всем, кто будет стоять в очереди за Гонорией.

Глядя в окно, Эми сказала себе, что все это ерунда, будто она под колпаком. Не сидит же она безвылазно дома, в конце концов? Напротив, чуть ли не чаще бывает вне дома. Бегает по поручениям, передает сообщения (или, скорее, приказы), забирает что нибудь у кого нибудь или кому то что то доставляет. Но как избавиться от чувства, что собственное время ей не принадлежит?

У Гонории, видимо, имелся встроенный радар, позволяющий отслеживать малейшие перемещения ее миньоны. Если Эми бегала по делам золовки быстро и сосредоточенно, не зевая по сторонам, намеренно лишая себя тепла человеческого общения, все было хорошо. Но стоило ей остановиться на минуту, чтобы поболтать о погоде, погладить собаку, справиться о здоровье, как, вернувшись домой, она с порога слышала грозное: «Где ты была?!»

Гонория не знала о встречах Эми и Сью. А если бы узнала, прекратила бы их. Как именно прекратила, Эми даже думать не хотела, но была в этом совершенно уверена. Даже если бы Гонория знала, что эти встречи жизненно важны для Эми. Особенно, если бы знала.

– Вот она!

Побледнев, Эми отпрыгнула от окна. Сью вскочила на ноги, поддавшись беспокойству. Она ненавидела, когда Эми так явно обнаруживала свою подчиненность, и понимала, что ей не по себе, потому что в поведении подруги, как в зеркале, отражается ее собственная жизнь.

Эми быстро бросилась к двери, Сью закричала:

– Хворост, хворост!

– Черт! Чуть не забыла.

Сью метнулась на задний двор, где лежала заранее приготовленная вязанка валежника. Они обнялись на пороге, и Сью некоторое время смотрела, как Эми бежит по тропинке, все быстрей и быстрей, как будто подгоняемая ветром.

Когда Сью вернулась в дом и собирала себе ланч в детский сад, она вспомнила одну вещь, которая так ее волновала все это время, что она собиралась поговорить о ней с Эми. Как же она могла забыть о том, что постоянно занимало ее мысли? Теперь обстоятельство это опять терзало ее. Как так получилось, что, выйдя сделать круг по Зеленому лугу в ночь убийства Джеральда, Брайан отсутствовал дома целых три четверти часа?

Студия Брайана собралась вновь, но дела шли неважно. Первые пятнадцать минут занятия он пытался отвлечь ребят от разговоров про убийство. Начавшись с вопросов о Джеральде, беседа быстро перекинулась на серийных убийц, массовые убийства, совершенные с особой жестокостью, вампиризм и некрофилию. Последнюю Ворот назвал скукотищей.

Тщетно Брайан заставлял их разогреваться, щипать себя за щеки, чтобы лучше концентрироваться, лечь на пол и покрутить головами («покатать пушечные ядра»), представить себе, что они клоны на одноколесных велосипедах, чтобы разжечь их воображение. Как только упражнение заканчивалось, они возвращались к прежней теме.

– Вы же были его другом, мусора должны были бы дать вам на него взглянуть.

– Я не хотел смотреть…

– Говорят, от головы там мало что осталось.