— Спорно, — сообщил Мейсон, то ли подтверждая, то ли опровергая слова собеседника.

— То, что вы сцепились с доном Фрэнки, бесспорно свидетельствует: отдых окончен.

— Надо было помочь другу. Эпизод.

— Ну что вы, полковник. Неужели вы не знали, что открыто, при подчиненных, унизить дона — это означает объявление войны, смертельную ставку? Ничего страшнее для «семьи» и сделать невозможно. И то, что мы можем беседовать на этом свете, — только благодарение вашему выдающемуся мастерству.

— И к чему наш разговор? — спросил Мейсон, не слишком увлеченный анализом собственной психологии.

— Мы знали о мине у гаража и о возне с пивом.

— И о снайпере.

— Да. Уж простите, это была своего рода еще одна проверка вашей боеготовности.

— А не ваши ли это штучки? — поинтересовался полковник и отставил пустую чашечку. Тут же рядом оказался официант и долил густо-коричневой дымящейся жидкости из серебряного кофейника.

— Наши штучки, как правило, срабатывают. В городе, — несомненно со значением акцентировал последние слова Фитцжеральд. И продолжил: — Вы позвольте, я немного вторгнусь в вашу область — военной тактики. Пассивная оборона бесперспективна. Должны быть ответные, а еще лучше — упреждающие удары.

— Ну-ну, — усмехнулся полковник, — это и в самом деле не ваша область. Терминология страдает.

Диктофон, как определил Мейсон по еле различимому щелчку, отработал одну дорожку записи и автоматически переключился на следующую.

Фитцжеральд благодушно кивнул и продолжал:

— Вы, возможно — с помощью пары сослуживцев, — смогли бы раздавить «семью» Фрэнки. Но не предпринимаете ровно никаких мер.

— Я солдат, а не палач, — коротко бросил Мейсон. И после паузы добавил: — Отставник.

В темных глазах Фитцжеральда светилось понимание и участие. Даже непреходящий оттенок циничной жестокости вдруг исчез!

— Полковник, ваша позиция именно такова, как я предполагал. И я почти уверен, что вы поймете и примете мое предложение: Латинская Америка. Сельва. Дело, которое вы знаете лучше всех на свете.

— Убивать я больше не хочу, — быстро, как четко отрепетированный солдатский ответ, бросил Мейсон.

— Солдат может уйти в отставку, а гражданин? Есть группа негодяев, которые во всем мире объявлены вне закона. Вы понимаете, что это значит? Не только право, но и долг каждого порядочного человека — раздавить их, как паразитов.

— Наркобароны, что ли? — вспомнил Мейсон и, не дожидаясь ответа, сказал: — Но это же на территории дружественных стран. Вне юрисдикции США.

Фитцжеральд немного подался вперед и, пристально глядя в глаза Мейсона, предложил:

— Приказа от верховного главнокомандующего, конечно, не будет. Но мы полностью обеспечим вашу операцию в Колумбии — а все проблемы здесь, с Фрэнки и иже с ним, решим сами. Быстро и однозначно. Бруксон сможет даже расширить свой бизнес.

— Не выйдет, — решительно отрезал Мейсон.

— Что — не выйдет?

Мейсон одним махом допил кофе и спокойно пояснил:

— Я тебе не верю. Где гарантия, что ты не такой же подонок, как Фрэнки? Ну… проблемы у тебя с Медельином — ты и решил свести счеты моими руками. Нашли дурачка…

Фитцжеральд рассмеялся.

— Не обижайтесь, — сказал, утирая слезы, — Фрэнки — пешка в нашей игре. А вот Сомора…

— Ладно, — бросил Мейсон.