Залужный тотчас выключил камин и иллюминацию, а заботливый Бачей споил Меченому две бутылки пепси-колы и даже предложил пузырь со льдом на голову. Сергей не заставил себя долго ждать. Явился он с небольшим магнитофоном в руках. Демонстративно выложил его на стол, вставил кассету и нажал кнопку записи. Меченый недовольно покосился на магнитофон, но перечить не стал видимо, вспомнил, что юридического веса аудиозаписи по существующим в стране законам не имеют. Говорил Валера долго и сбивчиво. Сергей не мешал ему, лишь изредка перебивал короткими вопросами. Наконец Меченый исчерпал весь, как и ожидалось, обширный запас знаний, откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза.

— Закончил? — больше для порядка уточнил Сергей.

Меченый, не размыкая век, кивнул.

— Хорошо. Володя! Отведи его — пусть поспит.

Бачей проводил Меченого в темную комнатушку под лестницей. Единственным предметом меблировки в ней был грубо сколоченный топчан.

Меченый, совершенно изможденный, тотчас же на него завалился. Владимир захлопнул тяжелую дверь, обитую железом, задвинул широкий засов и вернулся в комнату без окон.

На том стуле, где восседал Меченый, теперь обосновался Залужный, и Бачею пришлось пристроиться в углу, на перевернутом вверх дном ведре.

Все трое молчали, и у каждого были на то свои причины. У Сергея с Залужным в отсутствие Владимира, видимо, произошел неприятный разговор. Теперь оба они ждали, что предложит Бачей.

Тот догадывался, чего от него ждут, но… не торопился.

— Ладно, господа мафиози, — пошутил Сергей, но шутка прозвучала весьма недвусмысленно, — что будем делать дальше?

— Как что? — деланно удивился Владимир. — Пусть проспится часика три, потом подымем и заставим повторить показания. Сверим записи — если наврал где, сразу и вылезет, а потом… Нужно пройтись по нашим следам и хорошенько проверить — не засветились ли где. Сене Императору не мешает всунуть кое-какую липовую информацию и…

Монолог Андрея был прерван противным писком, исходящим прямо из живота Владимира.

— Что это? — испуганно уставился на Бачея Залужный.

Владимир рассмеялся, достал из-за пояса портативный передатчик и нажал красную кнопку приема.

— Эй вы, там! — прокричал передатчик голосом Жоры Литовченко. Откройте, наконец, эти чертовы ворота и отгоните собак — они сожрут мои пасхальные штаны.

Владимир исчез за дверью, и через минуту Жора, возбужденный и веселый, ввалился в комнату.

— Ну так, — заорал с порога. — Машину выпотрошили. Точно — героин в скатах, и по прикиду — на такие бабки, что вы и в мечтах не держите.

— Погоди, — жестом остановил его Надеждин. — Мы сейчас говорили о другом.

— Ну? — Жора сделал шаг вперед, пошарил глазами по сторонам, но, так как пристроиться было не на чем, остался стоять посреди комнаты.

— Меченый раскололся на все сто, — проинформировал его Залужный.

— Вот здорово сработали, — восхитился Жора. — Так за чем остановка?

На этот вопрос ответа не последовало. Жора обвел недоуменным взглядом товарищей по оружию и… понял. Сразу как-то сник, прислонился спиной к стене и полез в карман за сигаретами.

Щелкнул зажигалкой, затянулся глубоко и, сощурив правый глаз, как бы между прочим заметил:

— Мокренькое намечается дельце, а? — но рука его с сигаретой при этом дрогнула.

Теперь прорвало невозмутимого Володю Бачея. Причем, как он сам признался после, вывело его из равновесия именно это подрагивание Жориной руки. Владимир, словно ужаленный, взвился со своего ведра и, тяжело дыша, двинулся на Жору.