— Зачем? — пораженно спросил Рауль. — Зачем ее похитили?

— Встречающие очень интересны генетически, Рауль, — подошедший Ренни криво улыбнулся. — Даже мы, даже первое поколение. Что уж говорить про тех, кто потомственный — в десятом колене, в двадцатом… В любой схеме, что в Мадженте, что в Индиго, способность оперировать Сетью ценится очень высоко. А поскольку поймать Сэфес невозможно, на нас периодически охотятся… ребята сейчас тоже рискуют, но их не отговоришь.

— Стало быть — что, можно заставить, как вы говорите, «оперировать Сетью»... в чужих интересах? И занимаются этим вот эти Индиго? Ай да молодцы... Кстати, как я понял — Амои тоже принадлежит к «сети Индиго»?

— Да, именно так. Насильно заставить работать с Сетью нельзя, а вот использовать потомков, тех, кого не учили… — Пятый осекся. — Кто даже не представляет, что он такое — да. Не напрямую, конечно, но можно. Но даже непрямое воздействие таких людей будет гораздо более эффективным, нежели чем работа четвертой фазы Индиго. Как их только не называют… Даже магами, кстати, — он усмехнулся.

— А я их Индиго, — неожиданно для самого себя сказал Рауль. — Знаешь, Пятый, я ведь у нас на Амои инициировал программу, связанную с подобными вещами... Не в таком масштабе, конечно. Ментальные психотехники, тонкое, никакой аппаратурой не фиксируемое воздействие…

— Но детей и женщин ты не воровал, — усмехнулся тот. — Пошли, Ренни зовёт.

Они вошли в английскую половину дома. Тяжелая деревянная дверь была украшена медными накладками, обширный холл — отделан дубовыми панелями. Потом прошли в библиотеку. Ренни попросил располагаться, и тут же куда-то убежал.

В этом доме хотелось жить — настолько он был удобен и рационален. Как только они переступили порог, Рауль понял, что изречение «дома строят для того, чтобы в них жить, а не чтобы на них смотреть» — более чем верное. Дом, вернее, эту его половину, можно было смело отнести к поздней готике, вертикальному стилю…

— Ренни — англичанин? — спросил Рауль.

Пятый кивнул.

Рауль подошел к шкафу с книгами — совершенно обычные книги, в классических переплетах — пробежался пальцами по корешкам. Он не верил, что найдет здесь эту книгу, но — ошибся. Вытащил массивный том. Показал эльфам.

— Видите? — спросил он их. — В этой книжке — про нашу с вами Арду... Про такую Арду, какой она должна быть — а не то, во что она превратилась у вас. И никакого рабства, эльфы — свободный, гордый народ. Иногда даже слишком гордый... по отношению к людям особенно.

Таори хмыкнул. Он, вероятно, уже устал удивляться и решил принимать происходящее как данность.

— Знаете, как феаноринги называют атани — людей? «Говорящие кэлвар». Говорящие звери. Вот так-то...

У эльфов округлились глаза.

— Хватит, ребята, — попросил Лин. — Мало ли, где кого и как…

В библиотеку вошел Ренни в сопровождении маленькой хрупкой китаянки. Она не доставала ему даже до плеча, эта черноволосая женщина, но, едва завидев ее, Лин и Пятый почему-то оробели, Лин спрятал глаза, а Пятый принялся вертеть в руках деревянный нож для бумаги, который вытащил из подставки.

— Здравствуйте, — с сарказмом произнесла китаянка. — О проблемах с вашей совестью мы поговорим потом. Меня зовут Вэн Тон. А вы — Таэни, Таори и Рауль, верно?

— Верно, — сказал Рауль. — Здравствуйте.