За короткие секунды, которые потребовались Коровке чтобы набрать скорость, преодолеть сотню метров и врезаться в толпу врагов, я успел подумать о многом. И ни о чем конкретно. А потом мир сжался только до мелькающих в смотровых щелях врагов и думать стало некогда.

Глава 13

Чужая игра

Король Ивэйн был опытным полководцем. Он составил рабочий план и смог добиться его исполнения. Его подвела численность его войск. Ему попросту не хватило сил, чтобы взять город.

Пока долгобороды, рыча в бороду, медленно отступали под натиском рыцарей Короля, к ним на помощь сбежались со всех сторон горожане. Обретя зримого врага, растерянные и пугливые пехотинцы, как своры бродячих собак бросались на отбившихся всадников. Но если монолитный строй хорошо одоспешенных бородачей, ощетинившихся алебардами, оказался неожиданно, болезненно крепким, как попавшийся в каше камень — то вот обычных людей коронные рыцари раскидывали по мостовой Караэна с легкостью шаров в боулинге, раскидывающих кегли.

Вот только всадников у Короля было около сотни. А караэнцов у ворот оказалась больше в несколько раз. Будь городское ополчение хоть немного более организованнее или, хотя бы, решительнее, они бы просто затопили наших врагов. Так мне показалось. Не думаю, что кто-то разделял мою точку зрения. Не бывает пехоты способной устоять перед атакой всадников, если, конечно, это не клановый хирд долгобородов.

Рыцари Королевства потеряли натиск, завязли. И их накрыли слаженные залпы дротиков. Горцы Лардо, оседлавшие крыши близлежащих домов, с нечеловеческой ловкостью балансируя на крутых скатах, умудрялись не просто не падать с крыш, но и метать свои тяжелые дроты. Метать сильно и точно. Горские тяжёлые метательные короткие копья с широкими наконечниками, на толстых древках, пробивали кольчуги, глубоко вонзались в латы и оставались в них торчать, сковывая движения. А главное, страшно ранили лошадей.

Ивэйн, как и подобает настоящему Королю, вел своих воинов за собой, сражаясь в первом ряду. Его великолепные доспехи легко держали удары дротиков, арбалетные болты высекали искры и рикошетили от его наплечников, не в силах пробить толстую сталь. А вот его боевому коню не так везло — будучи слишком большой мишенью, конь под Королем принимал в себя болт за болтом. И явно слабел. Соскочив с понуро опустившего голову и замершего коня, Король пошел в бой пешим. Опыт или удача вели его — он ворвался в сердце строя бородачей. Не обращая внимания на удары алебард, Ивэйн пробился за переднюю шеренгу, взмахнул своим огромным топором — и сотник долгобородов Текк, не захотевший отступить и принявший бой, упал. Ивэйн двигался не человечески быстро, и его удары были сильны и точны. Бородачи ответили ревем, в котором было больше ярости, чем страха, и удвоили усилия. Ивэйн отступил под градом ударов. Долгобороды даже смогли заставить попятиться к воротам и остальных рыцарей. В этот момент бросились бежать, не выдержав страшной резни, пехотинцы Караэна. Короткая вспышка мстительной ярости сотни Текка тоже сошла на нет, и теперь уже пятились долгобороды. Все быстрее и быстрее.

И тут в потерявших строй, завязших в рубке, отряд рыцарей Короля врезались полсотни всадников, которых вел я. Благодаря разгону мы легко смяли десяток рыцарей, опрокинули их вместе с конями, заставили остальных столпиться, мешая друг другу. Если быть до конца честным, наша атака пришлась на заметно легче вооруженных слуг и оруженосцев. Может этим и объясняется наш первоначальный успех.

Но наши враги преодолели и это. Под все усиливающимся обстрелом арбалетчиков со стен, словно стоя под стальным дождем, они разворачивали коней, доставали булавы и клевцы и отвечали нам ударом на удар. Вокруг меня падали люди. Сперат со своим топором следил за моей спиной, а я гремел доспехами под вражескими ударами, чувствуя себя пиньятой на вечеринке баскетболистов.