Почувствовав в моем голосе сдерживаемое раздражение, Джелал вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд. Но ничего не сказал. Не трус, но и не дурак. Отказал мне в грубой форме, но не испытывает мое терпение дальше. Это хороший знак, значит слово для него имеет ценность, раз он не разбрасывается им просто так.

Я отвернулся от Джелала и приказал слугам рядом с пленными:

— Кормите и поите пленников вволю. Если надо, возьмите вино из моих запасов. Я не хочу, чтобы они испытывали страдали больше необходимого.

Развернувшись, я двинулся к Коровиэлю. Вскочил в седло. На секунду задержался, осматриваясь. Запах моего военного лагеря напоминал запах лежбища бомжа: застарелый пот, человеческие испражнения и гнилая еда. Разве что не такой концентрированный. Эта деталь портила представление о целом. А ведь я сидел в седле посреди огромного лагеря победителей — целого моря палаток, с сотнями преданных воинов. А мой враг был в цепях. Жаль, что это не Аст Инобал, но и до него дойдет очередь. Ладно, две неприятных детали. Во всем остальном — не жизнь, а сплошная романтика.

Глава 9

Уроки магии

Артефакт и бронзовые треножники Эйрик привёз в одной из двухколёсных повозок. В отличии от телег, запряжённая парой лошадей, она почти не отставала от всадников. Хороший трофей. Не удержавшись, я заглянул внутрь. Сын Эйрика без подсказок развернул ткань, в которую был замотан артефакт. Вблизи эта штука оказалась очень грубой, как школьная поделка из пластилина.

Птица — возможно, орёл, размером с небольшое ведро — стояла, опираясь одной лапой на быка или что-то другое с рогами, а второй — на зверя, похожего на зайца.

Я уже щупал эту штуку. Но тогда я был сильно пьян и попросил Эйрика подойти ко мне с ней в другой раз. Он выполнил мою просьбу. Я протянул руку и коснулся орла. Существо внутри него дремало. Если можно назвать сном состояние почти полного небытия.

Вдруг я отчётливо вспомнил слова Пана: «Вы, люди, можете заставить работать на себя что угодно. Других людей, не людей, ветер, воду, даже нас. Вот только иногда даже безвольная стихия может вдруг явить свою ярость.» Хм… Когда он это сказал?

— Сеньор Магн, вы уверяли, что вовсе необязательно иметь под рукой чародея, чтобы оживить его? — спросил Эйрик позади меня. Его голос стал чуть тоньше от алчности. Той особой алчности, которая охватывает мужчин, когда они видят разрушительное оружие.

— Да, — кивнул я. Никого я особо не уверял, насколько помнил, но поправлять его не стал. — Пойдёмте, найдём свободное место.

Палатки лагеря не кончались разом, а медленно редели, переходя в ряды повозок маркитанток, лекарей и мастеровых. Мы проехали их всех и на «окраине» лагеря наткнулись на десяток тел, которые укладывали на кучу дров. С дровами, как обычно в Караэне, была беда — куча явно была недостаточно большой, чтобы сжечь человека. Она состояла из всякого мусора: кусков перекрытий разрушенных домов, корявых веток фруктовых деревьев. В ход шли даже корни — похоже, мои парни выкапывали деревья целиком.

Я повернул к погребальному костру. Магн внутри меня остался равнодушным, лишь отметил, что ветер может погнать дым в сторону поля, где я планировал смотреть парад. Но я решил отдать дань уважения. Судя по недоумённым взглядам, которыми одарили меня пара десятков людей вокруг костра, мои действия их удивили.

Простолюдины прятали глаза и неумело кланялись, одновременно пятясь. Впереди остались двое: лекарь, которого я начал узнавать по манере одеваться, и человек в высокой, замысловатой белой шапке с красными лентами — повар-жрец одного из кароччо. Эти двое поклонились, но остались на месте, изредка бросая на меня пытливые взгляды. Я некоторое время слушал их неуклюжие приветствия.