Сыновья Эйрика тем временем предусмотрительно разожгли огонь в треножнике. Я достал прихваченную с завтрака колбасу и кинул её на решётку в бронзовой чаше.

— Это существо нематериально, — я на секунду запнулся, удивлённый, что в местном языке есть подобное слово. Впрочем, это как раз неудивительно. Местные с такими вещами то и дело сталкиваются. Я продолжил:

— Однако ему тоже нужно питаться. Оно может есть дым. Лучше, если это будет дым от горящей плоти или зерна. Можно и просто требухи — достаточно несколько кусочков. Тебе следует кормить его раз в пару дней, Эйрик, а то он уснёт, и тебе придётся будить его. Этим и занимались чудотворцы. Не знаю, что они думали, что делают, но они прогоняли свою магию через бронзу, а существо внутри ощущало это как зуд. Чтобы оно не разозлилось и работало, они зажигали сразу множество жаровен и сжигали на них кровь. Это как забросать тебя жареным мясом. Дурацкий способ им управлять, на самом деле. Элементаль не может думать, но он умеет улавливать обрывки мыслей и желаний. Что бы ни думали о себе чудотворцы, он воспринимал их как нечто раздражающее. Им повезло, что существо внутри почти не испытывает эмоций.

— Вели сыновьям отойти.

Подождав, пока остальные отойдут шагов на десять, а рядом с орлом и слабо дымящимся треножником останемся только мы трое, я тихо сказал Эйрику:

— Он питается через отверстия в крыльях. Видишь эти глубокие борозды, которые будто обозначают перья? Следи, чтобы они не были закрыты, забиты грязью или чем-то ещё. Эта штука создаёт рядом с собой иллюзию, но такую сильную, что в неё верит даже сам мир. Поскольку у него нет ни глаз, ни ушей, ты никак не можешь объяснить ему, что тебе от него нужно. Зато он чувствует души. Поэтому он сделает три вещи. Создаст то, что ему показали когда-то давно.

Я подбросил дукат на ладони высоко, чтобы издалека было видно, как золото сверкнуло на солнце. — Если коснуться быка вот так и подождать… Хотя, лучше потереть, чтобы бронза слегка нагрелась…

Элементаль внутри быка почуял мою магию, уловил, где я касаюсь его вместилища, и сделал то, что ему когда-то давно сумели показать. Вокруг нас внезапно появились полупрозрачные тени, и резко стало темнее. Задрав голову, я обнаружил высокий сводчатый потолок. Рядом крутился испуганный Эйрик, хватаясь за топор. Я отступил от орла и осмотрелся. Мы находились в длинном, полупрозрачном строении. Изящные линии, внутри перегородки и лежанки, прямо как в плацкарте. Часть строения отведена под конюшни, высокие, но узкие входы — пригодные, чтобы въехать на лошади. И удобные для защиты. Аналог походной палатки времён Древней Империи.

— Это что, дом? — предположил Сперат, ловко поймав заметавшуюся феечку.

— Лучше, — прорычал Эйрик. — Это постоялый двор. Смотри, тут даже ясли есть! А зерно?

— Если положить под него пару золотых, то эта иллюзия продержится довольно долго. Сперат, дай другой дукат. Теперь посмотрим, что у него тут.

Не забыв продемонстрировать дукат публике в отдалении, я коснулся зайца во второй лапе орла. Полупрозрачные стены сдвинулись ближе к нам. А потом земля с хрустом ушла на пару ладоней, словно под огромным весом. Мы оказались заключены в круглой башне. Дверей тут не было, но зато наверху были бойницы со стрелковой галереей под крышей.

— А это форпост, — подытожил я.

— Насколько она прочна? — Эйрик коснулся рукой полупрозрачной стены.

— Не знаю, — ответил я. — Узнаешь сам и расскажешь мне. Не отвлекайся. Теперь последнее. Если потереть тело, то элементаль внутри будет не знать, что делать, и просто восстановит что-то рядом.

Я потер блестящий бронзовый бок, и руины хутора неподалеку проросли полупрозрачными стенами. Словно привидение дома.

— Вот как они восстановили мост, — проницательно подметил Сперат.