Мы направились обратно к лагерю. По пути я продолжал размышлять о том, что рассказал Эйрику. Я знал, что сделал правильный выбор, оставив сигну у него. Но это не значило, что я не беспокоился.

Когда мы подошли к лагерю, смотр фактически уже начался. Дикая вольница всадников меньше всего напоминала армию — это был круговорот из металла и пышных одежд, с опасными и агрессивными убийцами внутри. Но это были мои убийцы — они кричали мне приветствия и поднимали кубки с вином, услужливо подаваемые им слугами.

Пехота больше напоминала солдат моего мира. Они явно старались держаться поближе к своим товарищам, поэтому было видно, что они разбиты на отряды. У некоторых даже появились знамёна. В паре отрядов даже прослеживалось единообразие в одежде. Они тоже кричали «Золотой Змей», но вразнобой и смущённо.

Я осмотрел их, стараясь найти хоть какие-то признаки недовольства. Но всё было в порядке.

— Впечатляет, — произнёс Эйрик рядом со мной.

— Да, — согласился я. — Но это только начало.

Орать воодушевляющую речь я не стал. Навскидку тут больше тысячи человек. Меня услышит хорошо, если десятая часть. И переврут все мои слова. Поэтому я просто поднял руку, показывая командирам и писцам, что пришло время начать выдачу денег.

Глава 10

Четвертаки и Склады

Следующие полтора часа своей жизни мне пришлось исполнять свои основные должностные обязанности. А именно — пылать своей красотой под лучами солнца. Вручение наград и выплаты участникам битвы на этот раз были организованы хорошо. После моего появления и короткой отмашки пехотинцы разбились на колонны, подходя к писцам. Те вносили их имена в списки и отправляли к приближённым Фрозена и Леонхарта, которые выдавали монеты. Сумму я озвучил заранее — традиционные шесть монет, так что обмана быть не должно.

Рыцарям Адель и нескольким другим благородным дамам, оказавшимся в лагере, торжественно вручали серьги тем рыцарям, чьи имена значились в списках. Мои доверенные люди выдавали всем рыцарям по полсотни сольдо — два с половиной дуката. Месячная выплата.

Вручать серьги именно дамам было предложено самой Адель. С женщинами рыцарю спорить неприлично, поэтому обошлось почти без скандалов. Те всадники, кто считал свой героизм недооценённым, бурчали среди своих или затевали перепалки с «серьгоносцами» в стороне.

Я бы сократил выплаты вдвое или вообще отказался от них — в конце концов, мои люди неплохо пограбили после битвы, захватив много оружия. Это дорого. И очередной сундук уже показывал дно. Осталось всего три, примерно пятнадцать тысяч сольдо. Армия жрала моё серебро как свинья хлеб. Однако мне нужно было сохранить численность и преданность как пехоты, так и всадников до самого Караэна. Поэтому я задушил свою жабу. Отчасти. И сидел, улыбаясь, пока мимо меня проезжали празднично украшенные рыцари, крича приветствия. Я всем кивал в ответ.

Моя свита из рыцарей тоже переместилась к остальным. В какой-то момент появился Дукат и демонстративно потряс перед Сператом окровавленным ухом, в котором блеснула серьга. Почему-то, он проколол не мочку, а самый верх уха. Сперат, в ответ, достал свою серьгу из кошелька. Дукат получил серьгу вполне заслуженно — хоть он и не добрался до Фрозена, но присоединился к драке, спешившись. Пехотинцы его практически обожали за это. Поэтому имя Дуката назвала Гвена. Он даже кого-то убил, не самого простого противника, и разжился нормальным доспехом. Пока что он смог надеть только латные плечи и руки — всё остальное требовало подгонки.

Процедура заняла сравнительно мало времени, наглядно продемонстрировав важность хорошей организации. Рыцари, разумеется, не смогли долго терпеть, поэтому затеяли ристалище и начали конные сшибки. Правда, снимали с копий боевые наконечники.

Ко мне подъехала Адель в сопровождении Белого Рыцаря.