Так уж тут принято. Шлюх, лекарей и еду местные наёмные воины оплачивают сами, из своей зарплаты. Этакий капитализм в отдельно взятом роде занятий. Вот если бы они были моими людьми в полном смысле, жили бы у меня в поместье или на моих землях, — они, теоретически, могли бы донимать меня житейскими проблемами. Адель постоянно решала вопросы вроде «у нас мало еды», «нам нужна новая одежда», «нам нужно четыре новых жены, в том году много родами померло» от тех, кого в моём мире назвали бы слугами или крепостными. Да, им не платили денег, и наоборот, это они должны были нам отдавать оговоренную часть выращенного и сделанного. Но это не снимало с нас ответственности полностью — в какой-то степени они тоже были Итвис, продолжением нашей семьи.

Поэтому я подумал и решил смягчить свой ответ:

— Я бы мог платить и им, но тогда будет правильно платить и лекарям, и многим другим. Для этого пока рано. Поэтому решите сами, как поступить. Может, скинетесь, может, стоит выделить часть добычи. Кстати, о добыче. Вы, я слышал, взяли много железа?

Перевести тему — довольно примитивный способ уйти от разговора. Но и у меня собеседники не из высшей лиги стратегии и риторики.

— Не все. Мне вот не досталось даже вина. А я потерял трёх отличных ребят на том мосту, — тут же вскинулся Леонхарт. — Сеньор Магн! Может, призовёте тех, кто нахапал себе пять кольчуг на одного, к справедливости?

— Не верьте ему, сеньор Магн, — спокойно ответил Фрозен. — Да, железа взяли много. Вот только хорошо, если у пятерых есть хоть одна кольчуга. Да и Леонхарт напрасно прибедняется. Он всю первую ночь удил мертвецов из грязи, обирая их до гола.

— Если бы, — пробурчал Леонхарт. — Ночью приполз взрослый камышовый змей. Хорошо, что ему было кого жрать. Но пришлось уйти, пока ему не захотелось свежего мяса. Так что теперь приходится ковыряться в грязи днём, а су… сеньоры рыцари так и снуют вокруг. Уже дважды у наших отнимали добычу.

Камышовый змей — местная тварь. Магн видел его чучело в одном из замков. Взрослый камышовый змей отдалённо напоминает змею, но гораздо уродливее: он толще, длиннее — метров шесть, и весит не меньше, чем боевой конь, около пятисот килограммов. К тому же он ядовит и, как рассказывают, способен прокусить даже стальную пластину.

— Камышовый змей? — искренне удивился я. В Караэне их не видели лет сорок. А я, соответственно, только сейчас о нём узнал из воспоминаний Магна.

— Кровь почуял, видать. Как бы их тут не собралось больше одного, — подтвердил Леонхарт.

Иногда, за всей этой войной и соперничеством людей, я совершенно забывал, в каком мире нахожусь. Да, люди приспособились, научились избегать хищников и опасных мест, смогли выбить себе жизненное пространство. Но стоит лишь чуть нарушить границы привычного — и вот, здоровенная плотоядная тварь. Опасная для людей не меньше, чем волк для домашней собаки.

— Я скажу сеньорам, они устроят охоту, — сказал я, с удивлением поняв, что и сам не против поучаствовать. Магн любил охоту. Как, впрочем, и все нормальные аристократы. А мне всё было как-то не до того.

— Спасибо, сеньор Магн, — сказал Леонхарт. — И скажите, пусть сами в грязь лезут, а не отнимают добычу у пехотинцев. А то что это за… За… Ну… Это…

— Не думал, что скажу когда-нибудь такое, — пришёл ему на выручку Фрозен, пока Леонхарт не оскорбил всадников в моём присутствии. — Но лучше бы мы зерна побольше взяли, чем железа.

— Что, всё так плохо?

— Ну, как сказать. На той неделе мы овса хорошо… нашли. Пока потихоньку мелем, да варим. Опять же, коней ещё на пару дней хватит. Давно столько мяса не ели. Но потом на коз и овец надо переходить, а у нас стадо всего голов на сто.