Все объясняется просто. Вот, взять того же Эйрика. Допустим, удача изменила мне, и это мы с ним и его сыновьями бы сейчас лежали в грязи Тростниковой Лощины. У него в замке остался старший сын, а лет через десять подрастут внуки Эйрика. Не удивлюсь, если у него их уже штук пять. И мы получим новый отряд лихих Эриков, только еще более безбашенных, которым лет по семнадцать. Единственная проблема, это одеть их в доспехи и посадить на коней. Но и это решаемо. Для того, чтобы вот прямо искоренить Эйрика, как род, надо собираться и идти штурмовать его замок. Что означает потери. Или осаждать. Что означает время. Если таких Эйриков будет штук пять, мероприятие затянется на месяцы, а то и годы. Куда проще договориться. Стребовать обещания не воевать, может, даже, какую-то дань. Как-то так, подозреваю, очень давно род Эйрика и попал на службу нашей семье.

По сути, несмотря на тяжелые потери которые может понести рыцарский род на поле боя, именно уничтожить его в открытом бою практически нельзя. Можно нанести им потери, а потом уже вести переговоры с позиции силы. А горожане вообще не воспринимали аристократов как своих. Они, возможно, даже порадовались моим успехам. Однако, это ничего не изменило. Я, вероятно, серьезно ослабил местные аристократические семьи, но на город это повлияло мало. И его мне придется брать отдельно.

Теперь я понимал, почему средневековая война Англии и Франции затянулась на сто лет. Когда столкнулись два протогосударственных образования, где целью войны было не только навязать свои условия побежденным, а именно захватить территории и навязать свою власть, то война превратилась в бесконечную череду осад. И даже сокрушительная победа в полевом сражении давала победителю только свободу маневра. И то, на время.

Я сложил перед собой пальцы квадратом и навёл на город. Посчитал дома внутри квадрата. Потом прикинул, сколько таких квадратиков в остальном Вириине. У меня получилось около трёхсот домов, плюс довольно большой квартал с причалами и складами. Не думаю, что сейчас в Вириине больше трёх тысяч человек, даже если считать тех, кто сбежал за стены из его контадо. Те вооружённые слуги и пехотинцы, что были во вражеском лагере, вряд ли нашли убежище за городскими стенами. Им бы просто не открыли ворота. Вириин очень крупный город, по местным меркам. А у меня ведь, если подумать, очень не маленькая армия. В моем лагере сейчас, я уверен, всего вполовину меньше народу если посчитать всех, не только воинов.

— Сеньор Магн, — осторожно окликнул меня Фрозен. — А что вы это делаете? Чародействуете никак?

— Нет, — хохотнул я от его дикого предположения. — Просто прикидываю… Вон, видишь те склады? Вон, здоровенные такие, из корабельных досок и под красной черепицей. Фрозен, ты что, дом от хлева не отличаешь? У реки! Ага. Видишь, сколько их? Я так думаю, там зерно. Больше негде его хранить. Замки у них тут мелкие. Да, взять тяжко, но и хозяйство на скале не построишь. В Караэне в таких складах, у реки, шерсти много, или полотна. Но Вириин тут проиграл. Канал у него боковой, и заиленный. Да и земли мало хорошей. Пока мы разводили овец в холмах, у них были только козы. Когда мы начали торговать с Королевством, меняя сукно на шерсть, у них не было столько свободных рук, как вокруг Караэна. Им не хватило чуть-чуть, чтобы стать таким же богатым, как Караэн. Но по чуть-чуть всего…

Я оборвал себя. Зачем я делюсь этими мыслями с этими двумя приземлёнными мужиками? Впрочем, они уловили нужное.

— Нешто прям во весь дом зерна? До потолка? — удивился Леонхарт, разглядывая склады Вириина.

— Ну, не прям до потолка, в мешках же, — со знанием дела ответил ему Фрозен. Он же работал в торговле. Знающий. — Но вот я когда рыбу-то возил, видал, в бочках, аж до потолка, бывало, ставили. Но там амбары то пониже были.

— А может, сеньор Магн, давайте на зуб городок-то попробуем? — выдохнул Леонхарт.