— А вон там, на рамах, они сохнут? — уточнила Адель, лукаво глянув на Вокулу. Но это заметил только я — слишком хорошо я изучил свою жену.

— Нет, это для менздрения. Их менздрят. Менздра — это всё лишнее, что осталось на шкуре. Такими большими полукруглыми ножами… — пустился в объяснения Вокула. Но мне уже было понятно, что Адель в общем в курсе технологии.

— А в том длинном доме? — ткнула пальчиком Адель.

— А там шкуры выглаживают, чтобы сделать их ровными, и начисто обрабатывают порошком из пористого камня, а затем выбеливают мелом, который приходится возить аж с Змеиных гор… — поучительным тоном сказал Вокула.

— Разве? Я думала, что отбеленный пергамент — это тот, в который втирают муку или настаивают в молоке… — задумчиво произнесла Адель.

Вокула, наконец, заподозрил неладное. Он помолчал немного, а потом признался:

— Я должен это уточнить, моя сеньора. Боюсь, я не так силён в деталях, как мне казалось…

— Я знаю, в чём ты силён, — обманчиво мягко сказала Адель. — Скажи, кому вы продаете пергамент?

— Большая часть идёт в купеческие семьи. Но много уходит в Университет Караэна и меньшая часть — богатым благородным семьям, — осторожно ответил Вокула.

— Но вы сбываете весь пергамент здесь, вы ведь не везёте его ни в Королевство, ни в Таэн? Там есть свои пергаментные мастерские? — продолжила Адель.

— Сейчас всё больше бумажных, — вздохнул Вокула. — Спрос падает…

— Я спросила не об этом, — голос Адель стал чуть твёрже.

Вокула немного помолчал. Потом заговорил:

— Я никогда не думал об этом. Да, моя сеньора, вы правы. Там, где есть спрос, есть и пергаментные мастерские. Никто не везёт пергамент так далеко. И везде он свой. В Королевстве его делают из шкур ягнят, в Железной Империи — из телят, мы используем козлят. Я понимаю, к чему вы ведёте. Вы хотите спросить, почему же тогда шерсть Королевства целыми баржами приходит в Караэн, а возвращается обратно рулонами сукна. Ведь куда логичнее было бы, если бы все ткали себе сукно сами, как и со всем остальным… — Вокула почесал подбородок. — Ответ кажется простым. Шерсть Караэна лучше и выходит дешевле.

— Лучше? Вовсе нет. Ещё мой отец создал большие дома, в которые набрал лучших ткачих. Наше шерстяное сукно славится по всему миру людей. Разве что в Караэне редко можно увидеть ткань из Адвес, — не согласилась Адель. — Но вы правы, двадцать наших мастериц выдают хорошо если рулон в месяц. И ткань Адвес дорога. Может, она и лучше вашей в два раза, но дороже в три. Так почему же ваша ткань так дешева? И откуда её так много⁈ Может, вы, сеньор Фанго, сможете мне подсказать.

Фанго по-крысиному сгорбился и пошевелил носом. Явно в ярости, но мастерски скрывал это.

Вокула неловко улыбнулся и растерянно развёл руками. Я вдруг понял, что Адель разыгрывает эту сцену для меня. Этот вопрос, адресованный Вокуле, на самом деле адресован мне. Мудрая женщина никогда ничего не требует, сильная женщина никогда ничего не просит, но любящая женщина может рассказать любимому, чего она хочет.

— Единственное, что я пока выяснил, — подал голос Фанго, — что большая часть шерстяного сукна, часто лучшая часть, покупается Отвином. Паруса, моя сеньора. На один не самый большой парус уходит полтора десятка пудов отборной шерсти и год труда десяти опытных ткачих. А у Отвина очень много кораблей, и ещё больше им нужно парусов.

— Только в Адвесе не меньше тысячи стад по тысяче овец, — задумчиво сказала Адель. — Найдётся там и десять тысяч ткачих. Но посадить их на целый год за станок… Кто же будет их кормить…

«Ведь всё лишнее уже съедают рыцари», — мысленно продолжил я.