Я взял шлем из его рук. Леон снова опустился на колено, а я повертел шлем в руках. Только сейчас понял, что это не часть доспешного гарнитура Леона. Слишком красивый. С золотыми украшениями в виде змей… Это же шлем Гонората! И на его затылочной части я обнаружил следы от нескольких попаданий и два отверстия. Скорее всего, от арбалетных болтов.

Местная броня была произведением искусства. Не вся, а та, что стоила действительно дорого. Созданная для абсолютной защиты, она всё же несла на себе ограничения, накладываемые физическими возможностями людей. Кираса на мне, которую я снял с трупа Инобал-старшего, имела разную толщину: от почти трёх миллиметров на груди, около полутора на спине, до всего одного с боков. То же самое и со шлемом. И всё же, если сталь хороша, то обычному человеку будет очень трудно её пробить и в самом тонком месте. Острое шило алебарды, которым ударит пехотинец, скользнёт по украшениям и рёбрам жёсткости, удар клювом боевого молота оставит вмятину. Даже если пробьёт броню, то не войдёт больше чем на сантиметр, завязнет в поддоспешнике.

Разве что я, благодаря своей невероятной силе, мог творить чудеса — но и то далеко не всегда. Очень много зависело от мастера выковавшего броню. ГОСТов тут не было, прочность железа могла гулять в очень широких пределах. А главное, даже хорошая броня, из стали, которая, как мне кажется, могла бы поспорить с лучшими образцами заводской из моего мира, всегда имеет вкрапления шлака. Слабые места. Вот выпущенный из арбалета четырехгранник, благодаря силе и скорость, обычно пробивал пару миллиметров брони. Конечно, не всегда, и надо еще суметь попасть… В общем, лучше стрелять втроем-вчетвером. В идеале, в упор.

— Дело в том, что… ваш брат… Он храбро сражался, и только благодаря его мужеству и доблести мы смогли вырваться из поместья Итвис! Если бы не он, мы бы пали в неравном бою среди сточных вод…

— Давай к сути, Леон, — перебил я его.

Тот обернулся на Фанго и Вокуле. Те молчали. Не помню, чтобы они раньше были такими молчаливыми.

— Когда… когда… мы уже думали, что опасность позади… — Леон тяжело вздохнул. Наконец посмотрел мне в лицо, но не отвел взгляд, — В него попали из арбалета. Стреляли из темноты. Он был тяжело ранен, и мы не смогли его исцелить.

— И вы, конечно, не знаете, кто это был? Кто в него выстрелил? — кивнул я. Судя по характеру ранений, его буквально застрелили в затылок. Хоть и пробили шлем всего два болта, дыры солидные.

— Простите меня, мой сеньор, я принимаю всю вину на себя! — выпалил Леон. При этих словах Фанго и Вокула заметно оживились. Почувствовали облегчение. Как, впрочем, и я.

— Ну что ты, я тебя не виню. Это, конечно, ужасная трагедия, — кивнул я и выбросил шлем в сторону. Идиотский поступок, дорогая же вещь. Но я чувствовал себя так легко, что мне хотелось смеяться и что-то подбрасывать. — Гонорат хоть частично искупил свою вину. А вот вы двое, вам придётся объяснить, как же так получилось, что мой дом в Караэне горит, мой брат убит, а мои владения разграблены…

— К счастью, всё не так плохо, — вскинулся Вокула. — Благодаря слухам, что ваш брат жив, мы смогли удержать самых алчных от посягательств на ваши земли и…

— Благодаря моим умелым действиям, эти слухи были убедительны. Ведь дошли даже до вас, — перебил его Фанго.

— Ладно, расскажите потом. Сейчас я желаю мыться и спать, — я хохотнул. Наконец-то небо будет закрыто каменным потолком, а не матерчатой стеной палатки. И, главное, этот камень будет принадлежать мне. И только мне.

Глава 14

Змеиные закрома

Утром я выскользнул за дверь спальни. Она вела прямо на стену — так уж был устроен донжон. Очевидно, он был достроен позже основного замка.