Кабина набирала скорость.

Ох, черт!

Джек снова и снова шептал эти слова, читая на пути вниз скатологическую литанию. Ему было страшно. Никому не доверился бы, даже Джиа – ей вообще ни в коем случае нельзя об этом рассказывать, – но откровенно признался самому себе, что в это время на этом месте испытывает всеобъемлющий ужас, от которого вся душа кричит криком.

Страшна не высота, поскольку дна не видно; совсем не так плохо находиться в закрытой со всех сторон бетонной шахте, тем более что при свете на крыше вполне можно ориентироваться.

Страшно в принципе: мужчина в официальном костюме с кейсом в руке едет в лифте не с той стороны. Разумеется, все когда‑то впервые случается, но Джек поклялся, что этот первый раз станет одновременно последним.

Всегда стараясь контролировать свои действия, он в данный момент ситуацией вообще не владеет.

И близкого конца не предвидится.

И невозможно избавиться от тревожных раздумий, что его ожидает у конечной цели наверху.

Наконец, с легким звоночком – динь! – кабина перед остановкой замедлила ход. Послышалось, как открылись дверцы на нижнем этаже, как Ириска кому‑то начал растолковывать, что лифт застрял между этажами по его вине – хотел подняться наверх и случайно нажал кнопку «стоп». Прошу прощения. Никто не пострадал, правда? Не беспокойтесь, ошибок больше не будет.

Воспользовавшись остановкой, Джек сунул в карман крючок с веревкой, расстегнул брючный пояс, продел в ручку кейса, опять затянул, застегнул. Послышалось, как в кабину набиваются люди, съезжаются дверцы, после чего она двинулась вверх.

Если спуск выворачивал потроха вместе с дерьмом, подъем оказался в десять, двадцать, в сто раз хуже.

Ириска, естественно, все рассказал, набросал чертеж с размерами свободного пространства вокруг и над главными балками машинного отделения наверху шахты, тем не менее, Джек представлял себя мошкой, размазанной по внутренней поверхности крыши.

Рядом прогудел спускавшийся средний лифт, противовес кабины которого пролетел мимо между одной из семи остановок поднимавшейся кабины Джека. Высунь руку – останешься без руки. В кабине всегда злишься на бесконечные остановки для посадки других пассажиров, в шахте же это не вызывает никаких возражений.

– Не торопитесь, – шептал Джек. – Толкайтесь, сколько вам будет угодно.

После шестнадцатого этажа – судя по номеру, выписанному краской на стене шахты, – лифт начал двигаться безостановочно.

Пулей несясь к крыше, он, скорчившись, вглядывался в темноту наверху, стараясь разглядеть детали. Вот уже показалась главная поперечная несущая балка, к которой должен примкнуть брус на крыше кабины. По мере приближения в центре балки вырисовался бешено крутившийся шкив с многочисленными желобами, направляющими подъемные тросы.

Кабина замерла. Двадцать шестой этаж. Последняя остановка.

Джек, наконец, осмелился выдохнуть затаившийся в груди воздух. Ириска не преувеличил объем свободного пространства. Между крышей и несущей балкой, к которой примкнула кабина, хороший зазор. Фактически шахта тянется над головой еще на добрых двадцать футов.

Рис, конечно, прижал спиной кнопку, которая открывает двери, чтобы дать ему лишнее время, только нельзя ж ее вечно придерживать. Он огляделся, увидел встроенную в левую стену шахты металлическую лестницу, которая вела как раз к двери, указанной Рисом.

Держась за брус, слез с крыши, добрался до двери. Рис убедился, что сигнализацией она не оборудована, и оставил открытой, чтобы Джек сумел выйти.

Захлопнув ее за собой, он постоял в грохочущей тьме, с облегчением чувствуя прочный пол под ногами, дожидаясь, пока стихнет сердцебиение.

Адское путешествие. Всего несколько минут реального времени, а субъективно целая вечность, если не две.

Впрочем, он выжил. Худшее позади.