— Чего же, барин, на Василия Петровича вы так… — начал было Митрич.

Я повернулся в сторону мужика, и, видимо, по моему лицу он понял, что сейчас лучше молчать.

Я вспомнил, как был опозорен в салоне жены Карамзина, Екатерины Андреевны. А ведь эта скотина, Михаил Карамзин, позвал меня туда, чтобы якобы примириться и спокойно поговорить о том, как я отношусь к его творчеству.

Да… Я нынешний вряд ли бы стерпел всё то, что я… вытерпел тогда. Как издевались эти хозяева жизни. Как они откровенно потешались над моим реципиентом. Спалил бы к черту тот салон и весь тот зверинец, что там обитает. Ну и я молодец… Поцеловал Екатирину, жену Карамзина.

А потом и начались гонения и опалы на меня. Общество быстро считало эту команду «фас» в отношении меня. И гляди-ка, без телеграфа и телефона справляются, чтобы быстро передать информацию. Ярославль уже в курсе.

— Я к проректору! — решительно сказал я, продолжая торопливо одеваться.

Так дело оставлять нельзя. Нельзя со мной как со щенком обходиться. И месяца я не проработал в Демидовском лицее, как меня гонят в шею. Может быть, я и решу заняться чем-то другим, но теперь, раз мне не понять кто, непонятно за какие заслуги, но даровал вторую жизнь, отступаться от принципов из своей первой жизни я не собираюсь. За своё нужно всегда бороться.

— Да помоги же ты мне одеться. Сам же видишь, каков я, — сказал я, посмотрел на Митрича. — Будут деньги, я расплачусь.

Мужик взял одежду, но при этом бурчал:

— Вот то самое и всем иным сказываешь… А грошей, как не было, так и нет.

Я не обращал внимание на ворчание Митрича, тем более, что он говорил тихо, чтобы я не слышал. Да и прав был во всем. Если обещал дать денег, то должен. Ему — точно, как тому, кто меня тащил на себе. А вот с иными долгами… не так все однозначно.

Я расставил руки в стороны, максимально, как только мог, рассмотрел себя. Тело не такое уж и запущенное. А что до меня, старика, так оно великолепно. И тот, кто ранее обладал этим телом не так и давно ступил на сколький от пролитого алкоголя путь.

— Может барин, обождать? Серчать господин проректор изволит, не ровен час…

— Нет, Митрич, сейчас, — твердо отвечал я, застегивая сюртук.

Если сильно растерян? Навалился ворох проблем? Никогда только не стой на месте и никогда себя не жалей! Лучше сожалеть о содеянном, чем об упущенных возможностях.

Глава 3

10 сентября 1810 года

Ярославль

Голова ещё кружилась, ноги заплетались, а я все-таки решительно вышел из избы, которая была для меня временным жилищем и состояла на балансе Демидовского лицея.

Я шёл к проректору, который даже не подумал о том, как должен вести себя человек чести, ранее дававший обещание. Как только он узнал, что именно привело меня в Ярославль, тут же решил погнать в шею. Так что мои пьянки… Того меня, прошлого — это результат байкота, отказа в работе.

Беспредел! Так дела не делаются.

Сам Демидовский лицей находился в так называемом Екатерининском доме, расположенном в том самом медвежьем углу, на небольшом выступе, где, вроде бы, и был основан когда-то город Ярославль. Историческое место.

Тут же должен был быть детинец, центр средневекового города. И, судя по всему, часть культурного слоя богатой археологии разрушен постройками. Когда такое вижу… Сердце кровью обливается. Сколько своей истории мы, наши предки похоронили?

Екатерининский дом — очень серьёзное строение, наверное, лучшее и монументальное в городе: четырёхэтажный длинный дом резко контрастировал и с другими кирпичными сооружениями, и особенно со множеством деревянных построек вокруг.