Он снова попал в точку. Женщина тяжело вздохнула.

— Да, теперь мы не нужны. Никто не помогает, не заботится. Машину отобрали, продукты не привозят… Мне уже два раза предлагали переехать на другую дачу. К простым… Мне — жене заведующего сектором!

Она долго жаловалась на неустроенность, несправедливость жизни и неблагодарность окружающих людей, но затрагивать тему, интересующую Веретнева, явно не собиралась.

— Я думал, он поможет мне и в этот раз, — почтительно вставил подполковник.

Номенклатурная жена снова насторожилась.

— Разве за границей вы разве ничего не слышали про мужа? В посольствах мгновенно становятся известны все новости…

Веретнев вздохнул.

— Дело в том, что я восемь лет сидел в борсханской тюрьме. Увы, там нет никаких новостей.

— Какой ужас! — Инна Андреевна всплеснула руками. — Раньше такого не допускали: обязательно освобождали, или меняли на кого-то…

Подполковник скорбно кивнул.

— А Леонид Васильевич вам уже не сможет помочь, — продолжала Инна Андреевна. — Он погиб.

— Как? Когда? — вполне натурально изумился Слон.

— В девяносто первом, двадцатого августа, когда вся эта каша заварилось… Когда все разрушилось!

— Ай-яй-яй… Неужели он покончил с собой?

Инна Андреевна всхлипнула.

— Наверное так бы и случилось, он бы не смог жить без партии… Но вышло по-другому. Анатолий позвонил в начале сентября и сказал, что…

Щеки женщины заколыхались, голос прервался.

— …Что Леня разбился. На самолете. Спецрейс в Осло, где-то над морем…

Подполковник покачал головой.

— А Кудлов уцелел?

— В тот раз он не сопровождал Леню. И больше никогда не звонил. Раньше с днем рождения всегда поздравлял, дарил цветы, а теперь…

— Примите мои самые искренние соболезнования, — Веретнев поклонился. Леонид Васильевич был замечательным человеком. Я всегда буду его помнить… Желаю вам счастья.

Он направился обратно к калитке, но на полпути остановился, будто вспомнив о чем-то, обернулся. Женщина стояла на крыльце, отряхивая веником грязные резиновые сапоги.

— А где похоронен Леонид Васильевич? — спросил подполковник. — Я хочу отнести ему цветы…

Она медленно распрямила спину, посмотрела на него с мрачным недоумением.

— Вы думаете, кто-то искал его? Поднимал из моря, хоронил? Никому ничего не надо… Он так и лежит в море, а мне даже пенсию за него не платят!

На обратном пути Веретнев заехал к Спецу. Дверь долго никто не открывал, но Слон хорошо знал привычки приятеля и нажимал кнопку звонка до тех пор, пока не щелкнул замок.

— Что за манера?! — взбешенно рявкнул отставной майор. Он был возбужден, всклокочен и тяжело дышал, волосы слиплись от пота, на коже вокруг безумных глаз — красный овальный след от маски.

— Тебе трудно позвонить? Сколько раз просил! Ты вырываешь меня из одной жизни в другую, это очень вредно! Сбиваются биоритмы и вообще… Я иногда не могу понять где я: в реальности или «там»…

— Что даст звонок? Все равно тебе выныривать обратно, — оправдываясь, сказал Веретнев. Он определил, что пульс у товарища молотит под сто двадцать.

— Ничего подобного: у меня новая программа и звонок приходит «туда». Я могу быть в Амстердаме, в Гвинее, где угодно — звонит сотовый телефон, я разговариваю и спокойно возвращаюсь… Без напряга и ломки!

— Ну извини! А где ты сегодня был?

Володя потер лицо, растирая след от маски.