— Нет.

Таксист нисколько не смутился.

— Ну что ж, — продолжал он. — Все англичанин просят ехать их в «Гоген», там недорогой очень приличный выпивка, а потом я им всех советую посетить «Альбин-Клуб», там тоже есть…

— Не надо, — выдавил из себя Макс.

Таксист замолк, но ненадолго.

— А вы слышать сегодня случай в Антиб? — неожиданно спросил он. Какой-то перестрелка между гангстерский группы, а? В телевидение сказали, что кто-то из них скрывается в Ницца или Канн, автострада и дороги перекрыты, сюда нагнали всю жандармерию Прованса… Они, эти русский гангстеры… свиньи!..

Таксист скороговоркой произнес несколько слов на французском.

— И зачем они приезжать в наши города? Эти пьяный и жестокий, который проиграли собственный Россия, которые кроме автомат и пистолет и собственный дерьмо ничего не умеют делать, они сейчас обрушились здесь, приезжать к нам со своим оружий и стрелять, стрелять!..

Помолчав ещё немного, добавил:

— Наши полиция против них — бройлерный цыплята…

Макс так не думал. Он понимал, что дело идет к концу. Хватило бы и фото по телевизору, а ранение довершило дело. Он был обречен.

На Английской набережной было светло и многолюдно. Слишком светло и многолюдно.

— Сверните… направо…

Никакой рациональной цели эта команда не преследовала: то ли последний всплеск активности, то ли рефлекс умирающей собаки — забиться в безлюдное темное место, а там будь что будет.

Кружилась голова, он чувствовал полное безразличие ко всему и неимоверную усталость. И ещё зверский нервный голод. Казалось, что если хорошо поесть — восстановятся силы и появится шанс выбраться из этой передряги…

Машина въехала в узкую полупустую улочку, впереди светилась красная неоновая надпись: «Restaurant Barracuda». Под ней на двух цепях висел красно-белый круг с изображением стремительной хищной рыбы.

— Остановите…

С трудом разобравшись в купюрах, Макс расплатился с таксистом, выбрался из салона, толкнул угловую дверь и тяжело ввалился внутрь.

Это был уютный рыбный ресторанчик с непременными рыбацкими сетями в интерьере, и чучелами летающих рыб под потолком. Изогнутые полукругом мягкие диванчики с вписанными в них столиками, почти все свободны, официант в красном жилете и белой «бабочке» нес две большие черные чашки, доверху наполненные раскрытыми ракушками мидий. От мидий шел пар, Макс уловил распаренный запах морепродуктов и его чуть не стошнило. Он понял, что спасенье в виде плотного ужина к нему не придет и нетвердой походкой двинулся в глубину зала.

Там за стойкой стояла молодая симпатичная женщина, над обычной выставкой бутылок висело чучело зубастой рыбины, дающей название этому заведению. Стойка приближалась, женщина посмотрела на него, приняв за подгулявшего туриста.

Лишь бы не упасть… Взять рюмку джина или виски, зайти в туалет продезинфицировать рану… Должно стать легче. А потом… Что делать потом — он решительно не знал. Пошатываясь, он подошел и тяжело облокотился локтями на стойку. Между полками с бутылками раскрылась узкая, «под старину», дверь. Из неё вышел очень похожий на кого-то веселый загорелый мужчина, приобнял барменшу, шепнул что-то ей на ухо и встретился глазами с Максом. Вдруг веселье будто вытерло мокрой губкой, лицо его напряглось, вытянулось и посерело, эта реакция явилась сигналом — мир сплющился в картонку и перевернулся, потому что перед ним стоял двойник мистера Томпсона, его отца, томящегося в лондонской особорежимной тюрьме Уормвуд-Скрабз. Но двойник не мог его узнать!

— Это ты! — хрипло сказал мужчина по-русски.